В. Уарзиати

Танцы
(продолжение)

Наиболее древние виды танцев осетин «Симд», «Чепена», «Цоппай» по характеру исполнения относятся к массовым. Объясняется это, несомненно, тем, что в сознании людей той эпохи зарождения и развития данных видов танцевального фольклора понятие коллектива было первичным, а понятие индивида – вторичным. Такая мировоззренческая модель сохранилась вплоть до средних веков. Хорошо известно, что «полностью обрести и осознать себя средневековый человек мог лишь в рамках коллектива, через принадлежность к нему он приобщался к ценностям, господствовавшим в данной социальной среде» (7, с. 278).

Основным и повсеместно распространенным композиционным рисунком осетинских массовых танцев был круг. О древности этой хореографической фигуры свидетельствуют и названия некоторых из осетинских танцев: «Тымбыл симд», «Тымбыл кафт», «Зилгæ кафт».

Одним из наиболее древних танцев осетин является «Симд», который со временем не только не утратил своей свежести, но и стал вершиной осетинской народной хореографии. «Симд» – подлинная жемчужина осетинского народного танцевального искусства, по красоте и величию он занимает первое место среди осетинских народных танцев» (6, с. 14). Эту высокую аттестацию разделяют и другие специалисты. «Прославленные хореографы-профессионалы, такие, как И. Моисеев, И. Арбатов, В. Кригер, причисляют осетинский «Симд» по его эмоциональному и композиционному содержанию к шедеврам танцевального искусства» (17, с. 20).

«Симд» неоднократно упоминается в героическом эпосе осетин как излюбленный танец нартовских богатырей. Пиршества и танцы, преимущественно «Симд», заполняли досуг нартовских героев. Танец этот упоминается в эпосе очень часто. Есть даже целые сказания, имеющие своим сюжетом его исполнение. Сюжет их строится обычно на том, что герои «соревнуются в «Симде», пытаясь завоевать сердце гордой красавицы Аколы или Тизмуды.

Этот старинный массовый танец, по словам В. И. Абаева, даже сейчас, при хорошем исполнении, производит впечатление внушительное. «Помноженный на нечеловеческую мощь и темперамент нартовских титанов, он, по уверению сказаний, сотрясал землю и горы и являл из ряда вон выходящее зрелище. Даже боги с небес взирали на богатырский пляс с изумлением, к которому примешивалась изрядная доля страха».

В традиционном быту осетин было распространено несколько разновидностей этого хороводного танца. Еще в конце XIX века был распространен мужской вариант «Симда» с откровенной демонстрацией силы и удали его исполнителей. Один из лучших знатоков танцевального фольклора осетин М. С. Туганов отмечал, что мужской вариант рассматриваемого танца был известен под названием «Нæртон симд» или «Æддæгуæлæ кафт» что соответственно означает «нартовский симд» или «танец поверх другого».

Сохранилось еще одно название «Æрæфтитæ», производное от диалектного слова «æрæф» – «покрывать». Данные номинации подчеркивают его необычность. «Танцевался под Новый год вокруг зажженных костров двухэтажный танец, в котором участвовали только мужчины, главным образом в возрасте от тридцати до сорокапятилетнего возраста, которые отличались и силой и ловкостью» (14, с. 71).

Нижний ряд, взявшись за пояса, образовывал круг, скрепленный переплетенными руками. Выдвинув вперед правую ногу, согнутую в колене, нижние тем самым помогают взобраться к себе на плечи верхним, которые также, взявшись за пояса, фиксировали свою стойку. Когда верхний ряд занимал свое место, запевалась песня, и живая стена в два этажа медленно двигалась танцевальным шагом вправо, а затем влево. Таким образом создавался двухъярусный хоровод, причем, верхние, обращаясь к нижним, припев завершали словами «бакувут» – помолитесь (нам)», на что нижние отвечали «дæлæмæ æрхаут – да упасть (вам) вниз». Далее танец исполнялся в том же порядке, и лишь исполнители менялись ролями (14, с. 72).

У грузин-мохевцев (хиу) также встречается двухэтажный круговой «Перхули», который по внесенным в танец припевам назывался «Абарбарэ-Барбарэ». Высказывалось мнение, что круговой танец «Перхули» изображает символ солнца, а произносимые во время мужского хоровода слова выражают поклонение богине солнца Барбарэ. Следовательно, мохевский двуэтажный круговой танец «Абарбарэ-Барбарэ» должен быть признан такой обрядовой пляской, назначение которой заключалось в служении астрально-солярному культу. Танец исполнялся с целью испрашивания помощи у божества Барбарэ, якобы дарующей плодородие и изобилие.

Это мнение грузинских коллег подтверждается выводами, сделанными на материалах традиционных обществ, у которых круг в рисунке танца всюду занимал ведущее место. «Из спонтанно возникшей как наиболее удобной формы массового танца он становится символом Солнца и Луны, наделяется магическим значением. Имитация геометрической формы небесных тел привела к исполнению замкнутых круговых танцев с разнообразными видами соединения рук» (10, с. 141).

Следовательно, осетинский мужской хоровод «Нæртон симд» был наделен в древности сакральными функциями, сохранившимися в наши дни в редуцированном виде. В этом случае проясняется и вертикальная структура описанного танца. Кажется, никто из предшественников не обратил внимание на высказывание М. С. Туганова о том, что, по рассказам его информаторов, во время исполнения двухъярусного симда «предки осетин», «подлинные нарты», для того, чтобы на плечи нижних навалить больше тяжести, поднимали себе вверх на плечи бычков и молодых жеребят» (14, с. 72). Таким образом, вертикальное членение становилось тройственным, причем верхний регистр составляли молодые животные, обладающие высоким семантическим статусом в мифологии древних народов вообще и индоиранцев и иберо-кавказцев, в частности. Как известно, и бык, и конь – обладатели категорий силы, быстроты и легкости, являлись ипостасями астрально-солярного культа плодородия.

В этой связи подчеркну, что еще в 70-е годы XIX в. среди осетин был распространен и трехъярусный вариант этого танца. Корреспондент «Санкт-Петербургских ведомостей» В. В. Крестовский, находившийся во время русско-турецкой войны 1877-78 годов в действующей армии на Балканах, наблюдал исполнение этой трехъярусной «пирамиды» осетинами – участниками войны, и описал ее в своих мемуарах.

О культовых функциях древнего хоровода могут свидетельствовать и такие детали, как движение круга вправо. В осетинской хореографии, впрочем, как и у других народов, «движение справа налево может принести несчастье». Хорошо известно, что в архаическом сознании мировоззренческие оппозиции: вверх-вниз, правое-левое, небо-земля, мужское-женское служили главным средством организации мифологического пространства. Этот факт нашел свое отражение и в осетинском языке, где номинация «галиу» (левый) одновременно означает понятие «плохое» //дурное».

Нельзя не отметить и тот важный факт, что «Симд» в старое время исполнялся преимущественно под мужскую хоровую песню, тексты которых частично известны. Как отмечают исследователи, песня состояла в многообразных формах сложного единства с обрядовыми действиями. Изначальные функции вербальной магии обрядовые песни выполняли не только «словом», обладавшим магическими функциями в древности, но и набором эстетических средств. «Чем выше эстетическое качество песни, тем успешнее «выполняет» она свое практическое назначение и, наоборот, художественно слабая песня не может иметь магической силы» (17, с. 22).

В текстовках «симдовых» песен, особенно в наиболее архаических вариантах, неоднократно отмечается, что исполняющие «Симд» находят божью милость (I, т. 3, с. 108–109). В материалах М. С. Туганова отмечен лишь финал припева такой песни, но и он подтверждает ее культовый характер. Ярким подтверждением сказанному является также симдовая песня «Медмоси инайа» и комментарии к ней, сделанные самим сказителем Татарканом Тугановым. В то же время в осетинском фольклоре сохранилось упоминание о том, что исполнение «Симда» с отступлением от традиционных норм строго карается небожителями (8, л. 65).

Все эти факты были приведены с целью определения комплекса обрядового ритуала «Симда». Если вышеизложенное верно, то можно считать обоснованным вывод о том, что в вертикальной структуре трехъярусного «Симда» получило сакральное отражение древнее представление индоиранских племен о трех космических плоскостях: верхней – небесной, символизирующей солнце (уæларв), средней – земной (зæхх) и нижней – подземной (дæлдзæх). Эта трехфункциональная структура нашла свое отражение в многочисленных аналогиях религиозных систем индоиранского мира и получила исчерпывающее освещение в трудах советских и зарубежных исследователей.

Важным аргументом в пользу высказанного предположения является лингвистический анализ номинации «Симд». Новейшие изыскания В. И. Абаева, сделанные на широком культурно-историческом фоне, позволили отнести этот термин к лексическому фонду основного словаря индоиранских народов. Название народной хороводной пляски, характеризуемой значительным количеством культовых элементов, восходит к архаической древности иранского и шире – индоевропейского культурного мира и в своей древнеиндийской первооснове sam-, sim- означает специально «ревностно исполнять культовое действие, связанное с жертвоприношением» (I, т. 3, с. 107–108).

Такая этимология слова проясняет небольшой фрагмент нартовского эпоса об Айсане, сыне Урузмага. В нем повествуется о том, что нартовские богатыри были в походе (балц), а оставшиеся в селе нарты устроили на площади «Симд», который не прекращался даже тогда, когда враги «агуры» грозили ворваться в селение. Танец, название которого восходит к понятию «ревностно исполнять культовое действие», наверняка имел характер мистерии и должен был продолжаться независимо от каких-либо внешних условий исполнения, даже в условиях вражеского окружения.

Материалы по традиционным обществам свидетельствуют о том, что «танец... вселяет в воинов силу, придает им мужество и сопутствует удаче» (15, с. 37). Поэтому-то и не прекращали нарты своего «Симда», способствуя тем самым удачному возвращению из похода своих лучших собратьев.

Есть еще одно объяснение обрядовым танцам мужчин в древности, они, якобы, способствовали физической и психологической подготовке воинов. В этом смысле они имели выраженное магическое значение. Однако оно лишь дополняет материалы Дж. Фрэзера и свидетельствует о правомочности выдвинутых предположений.

В историческом фольклоре осетин, в частности, в предании о Есе Канукти, восходящем в началу XVIII века, главный герой на виду у вражеского войска, при свете огня устраивает танцы на целую ночь, хотя знает о грозящей ему смертельной опасности. Существует предание о происхождении обрядово-мужского хоровода (тягътIунг) в даргинском ауле Кунки. Перед опасностью быть разгромленными жители Ашты-Кункинского ущелья пошли на хитрость. «Все мужчины вышли на просторную площадь, откуда их было видно завоевателям, и затеяли шуточное сражение на саблях в сопровождении мелодии... Увидев жителей, беззаботно резвящихся перед лицом грозной опасности, завоеватель, по преданию, испугался их и провел войско через другое ущелье» (6, с. 46).

Естественно, что в поздних записях функции танца в контексте повествования значительно трансформировались. Однако историческая глубина культовой функции народного танца проявлялась и в них. Этим и объясняется сюжетное ядро упомянутых пассажей, чтобы отвести беду и вселить в себя и воинов силу и веру в удачу, необходимо танцевать.

Существуют и другие разновидности танца «Симд». М. С. Туганов в их числе называет: «Нагъуай симд», «Тымбыл симд», «Сандæрахъ симд». В этнографических записях Е. Е. Бараковой упоминается еще одна разновидность – «Трауы симд» (4, л. 112). В отличие от описанного, все они были совместными танцами мужчин и женщин. Насколько позволяет наличный материал, основное различие их сводилось к специфике танцевального шага. В этих разновидностях значительную роль начинают выполнять чисто эстетические функции, допускался элемент импровиза. Наверное, это танцы следующего этапа развития обрядового «Симда», когда магическая сторона начинает уступать свои позиции зрелищному характеру. Однако, при всем этом, в номинациях этих танцев, многие из которых непонятны современным осетинам, сохраняется основное название древних массовых хороводов «Симд».

В таком видоизмененном виде, когда он исполнялся мужчинами и женщинами, «Симд» бытует и в наши дни. Такая жизнеспособность хореографического фольклора осетин объясняется органической слаженностью, композиционной завершенностью, строго регламентированной последовательностью танцевальных элементов и высокой зрелищностью, формировавшихся на протяжении длительного времени.

В хореографическом искусстве соседних с осетинами грузин и адыгов также зафиксированы танцы, по своему композиционно-эмоциональному содержанию примыкающие к «Симду». Особенно в его исполнении попарно мужчинами и женщинами. По материалам Ш. Асланишвили и М. Чиковани, у грузин это танец «Самайа», а у адыгов это – танец «Удж».

(продолжение далее)