В. Уарзиати

Ислам в культуре осетин

Мусульманская религия была известна предкам осетин еще в монгольскую эпоху. Из всех сохранившихся свидетельств укажу лишь на величественный Татартупский минарет на средневековом аланском городище в Северной Осетии. Снаружи этот памятник (Дзылаты масыг) был декорирован орнаментом, состоящим из многократного повторения слова АЛЛАХ, изображенного в стилизованной куфической форме. В мае 1829 г. его посетил А.С.Пушкин и описал памятник в «Путешествии в Арзрум» и поэме «Тазит». Однако каких-либо подробностей о тех временах средневековья у нас нет.

Наиболее ранние письменные свидетельства о распространении ислама среди осетин принадлежат перу грузинского бытописателя Вахушти. В 1745 г. он сообщал об осетинских феодалах, исповедовавших ислам, в то время как основная масса крестьянства была носителем православия.

Данное мнение очевидца содержит нюанс о социальном распределении религиозных предпочтений осетин. Исламские идеи преобладали среди местной знати. Дело в том, что в XVI-XVIII веках соседняя Кабарда переживала расцвет своего феодального могущества и получила престижное влияние на все народы Центрального Кавказа. Естественно, что осетинские феодалы стремились к соответствующему для аристократической изысканности стилю. Это нашло свое отражение в религиозных предпочтениях.

Теория культурных влияний опирается на множество примеров, как в конкретных условиях новшества проникают в верхние социальные слои общества и постепенно охватывают все нижестоящие. Ко второй половине XVIII века практически все аристократические фамилии осетин и зависимых от них сословий прочно придерживались религиозно-этических норм ислама. В первой трети XIX века на равнине появляются поселения Лескен, Хазнидон, Чикола, Беслан, Ногкау, Зильга, Брут, Заманкул, Карджин, Эльхотово.

В отечественном кавказоведении сложилось ошибочное мнение о том, что мусульманскую религию исповедовали преимущественно в Западной Осетии. Приведенный список дает возможность говорить о численном преобладании мусульман в восточных районах Северной Осетии. В этой связи иллюстрации будут даны из жизни этих селений, населенных осетинами-иронами.

К середине XIX века процесс усиления социальной основы мусульманства среди осетин еще более усилился. Основной поток исламской информации начал поступать из Дагестана и Чечни. В Осетию зачастили эмиссары Шамиля. Имеющиеся документальные материалы подтверждают широкие масштабы исламской агитации. В частности, в одном из документов за 1869 г. отмечается, что в Осетии мусульманство «стало заметно распространяться в 40-хгодах, занесенное сюда... муллами из Кабарды, Балкарского общества и даже Дагестана».

Именно к этому времени относится массовое переселение осетин-мусульман в Турцию. Возглавил его бывший начальник военно-осетинского округа генерал-майор Мусса А. Кундухов. Как свидетельствуют документы, этот исход горцев был организован и спланирован местной администрацией. По данным турецкого исследователя черкесского происхождения Иззета Айдемира, в Турцию перебралось около 9 тысяч осетин. Возникла опасность потери этнической культуры и самосознания. В условиях этих суровых испытаний родилась осетинская профессиональная литература. Поэт Темирболат Мамсуров (1845-1899) пишет на чужбине цикл стихов «Осетинские песни», в которых словами, полными трагизма и горечи, родным языком передает тончайшую экспрессию ностальгии.

Однако с переселением мухадхиров идеи ислама не погибли в Осетии. Здесь сохранилось достаточное число мусульман, потомки которых живут в указанных населенных пунктах. В конце прошлого - начале нынешнего веков ими построены мечети (масдхид) в с.Чикола, Эльхотово, Зильга, в г.Беслане, а во Владикавказе их даже две: суннитская и шиитская.

Владикавказская суннитская мечеть

Помимо места для культовой деятельности необходимы были соответствующие духовные кадры. В пропагандистской литературе можно встретить очень низкую профессиональную оценку мусульманского духовенства. Отмечу их широкий спектр: были священнослужители местные и пришлые, с разной степенью арабистской, исламской подготовки. В с. Чикола работал Ельмурза-молло Хаев, в молодости несколько лет обучавшийся арабскому языку и исламским догматам в Адыгее. В Заманкуле священнослужителями были два турка Адо и Аслан-бек, оба женатые на осетинках и хорошо знавшие осетинский язык.

В с. Карджин знатоком мусульманских норм считался Дафа-молло Моргоев. В с.Эльхотово были три муллы из фамилии Салбиевых, братья Гацаловы - Татаркан-молло и Хаджумар-молло. В Беслане последним официальным муллой в 20-е годы был Мухтар-молло Мамсуров. За свою службу каждый из них получал ежегодно с каждого двора плату-закат (моллойы мызд).

Мулла был участником всех семейных и общинных торжеств, ибо без чтения молитв из Корана (Хъуыран чытапп) действо считалось небогоугодным. Вообще чтению Корана придавалось большое значение. За это полагалось вознаграждение чтецу (садахъа). Наличие в доме Корана воспринималось как хранение святыни, ограждающей дом от несчастий. Клятва на Коране (Хъуыран ардыстан) считалась самой сильной и принималась к исполнению незамедлительно.
Ежедневно «сохта» с минарета (азанхъарганан) призывал людей на молитву. В течение суток верующие пять раз воздавали молитву творцу. Утром на заре (райсомы ламаз), в полдень (сихоры ламаз), около 16 часов (ечынды), на заходе солнца (ахсан) и ночью перед сном (ахсавар). По пятницам в полдень проводили коллективные моления в мечети (масджиды ламаз).

Присутствие муллы и чтение молитв было обязательно во время посвятительных ритуалов «суннат». Их осуществляли, как правило, дагестанские отходники. Пройдя испытание на мужество и выносливость, юноши изолировались от общества до полного выздоровления. Они жили группами на окраине села в шалашах. Посещение их было привилегией взрослых мужчин, приносивших им пищу. По окончании ритуала, испытуемые юноши считались полноправными мужчинами.

Коран читали на свадьбах, приглашали муллу для оформления брака. В присутствии шафера, дружки и двух свидетелей мулла читал молитву (дуа). Без этой процедуры брак считался недействительным. Обращаю внимание, что у осетин-христиан свадебный чин дружки называется не «очыл» от арабско-персидского «вакиль», а по-другому – «амдзуарджин». Чтение Корана сопровождало обряды похоронно-поминального цикла. В этом случае читали специальные молитвы, такие как: «дженаз», «дауыр» и «асын». В этой сфере семейной обрядности исламский контекст сохраняется и в наши дни.

Следуя учению Мухаммеда, осетины-мусульмане держали пост в месяц рамадан (комдаран), праздновали Ураза Байрам (Комуазан). Группы уважаемых стариков ходили по домам отведать угощения и поздравляли праведных (уа ком хъабыл уад). С каждой семьи часть угощения посылали в мечеть для общего фонда в пользу бедных. В отличие от узаконенной милостыни (садахъа) этот обряд назывался «бытырта» от арабского «адь-фитр».

В Осетии издавна были люди, совершившие путешествие к великим святыням мусульман. Они считались авторитетными и выделялись своим поведением, набожностью и рассудительностью.
Народная память сохранила имена таких хаджи: Андиев, Козырев, Муртазовы, Кае-туевы. Благодаря хаджи в осетинской духовной культуре появились рассказы из ритуальных обрядов паломников в Мекке. Среди них рассказы о священных водах чудесного источника Дзам-Дзамыдон, беге между священными холмами Сафа и Марва или кидании камней в долине Мина.

Для расширения знаний по арабской и исламской грамоте при мечетях работали духовные школы (мадрис), в которых детей обучали основам мусульманской религии. Срок обучения зависел от способностей ученика и длился от трех месяцев до двух лет. Обучение было платным, и весь курс стоил родителям около пяти рублей серебром. В школах обучалось по 30-40 человек. Такое обучение позволяло лишь понять несложные устные проповеди и, заучив основные молитвы, навыки религиозного поведения, вести будущую жизнь по нормам исламской морали.

В этом смысле нельзя не сказать о фактах знакомства осетин с достаточно сложной арабской графикой. Наиболее ранним свидетельством являются надписи на склепах в с. Хазнидон. По словам видного специалиста Л.И.Лаврова они датируются серединой XVIII века. Аналогичный факт отмечен им в Даргавском некрополе, где арабоязычная эпитафия датирована последней четвертью XIX века.

Для успешной проповеди в незнающей арабского языка среде необходимо было приспособить эту графику к нормам осетинского языка. Такую многосложную работу выполнил Сосланбек Тайсаев - осетинский мулла из с. Лескен. В 1912 году в г. Темирхан-Шура, в типографии дагестаиского предпринимателя М.-М. Мавраева была напечатана небольшая, в 32 стр. книжка: «Книга азбуки. Для кабардинцев и осетин, составил муалим Сосланбек Тайсаюф аль-Анзори». Эта книга представляет интерес как исторический факт, свидетельствующий о попытке адаптировать арабскую графику для осетинского языка. Начинание не было доведено до конца: автора расстреляли в годы гражданской войны.

В эти годы вынужденно покинули родину видные общественно-политические деятели Осетии. Началась вторая волна исхода осетин-мусульман. Среди тех, кто вынужден был эмигрировать в Турцию, а затем в Европу, был Ахмет Т. Цаликов (1882-1928), оставивший яркий след в национальной литературе, публицистике, науке и политике. Вслед за выдающимся реформатором исламского мира Джамалем Аль Афгани (ум в1897 г.), он активно развивал идеи «мусульманского социализма». В эмиграции он возглавляет редакцию журнала «Кавказские горцы», выходившего в Праге с 1924 г., а затем, к 1928 г. перебирается в Варшаву.

Здесь в 1920-30-е годы по личной инициативе Ю. Пилсудского активно поддерживается мусульманская эмиграция из России. Опираясь на прогрессивные стороны концепции пантюркизма и ислама, принесенные интеллектуальной элитой этой эмиграции, создавался гуманитарный фронт, противопоставляемый тоталитаризму. Деятельность Ахмета Цаликова и его коллег органически вливалась в эту работу. В числе этих единомышленников назову еще одного осетина - Барасби Байтуганти (1899-1986) -известного публициста, журналиста и общественно-политического деятеля. Он возглавлял редакцию журнала «Северный Кавказ», выходившего в Варшаве на русском и турецком языках. Долгие годы, с 1930 по 1938, это был основной печатный орган горской эмиграции в Европе.

За годы Советской власти все аспекты религии вообще и мусульманской в частности были подвергнуты забвению. И все же под пеплом теплился огонек веры. Сейчас, когда сброшены многие путы, осетины имеют возможность открыто отправлять свои культы вне зависимости от конфессии. В последние годы в Северной Осетии создано Республиканское Общество Мусульман. Возглавляет его муфтий Дзанхот-хазы Хекила-ев. В местной прессе публикуются материалы о мусульманских праздниках, канонах, о заботах мусульман Осетии. Идет работа по ремонту и открытию мечетей в с. Зильга, Эльхотово, начала свою деятельность мечеть в с. Чикола. Жизнь продолжается.

(Эхо Кавказа, №3, 1993).