В. Уарзиати

Из истории скифо-сакского наследия
(продолжение)

Следующим важным элементом для приготовления пива является хмель. Это вьющееся многолетнее растение из группы крапивных и семейства коноплевых. В пивоварении используют женские неоплодотворенные соцветия хмелевых шишек. В них находятся зернышки лупулина, представляющего собой наиболее ценную часть названного растения. Он способствуют удалению из пивного сусла ненужных составных и, кроме того, как антисептик подавляет развитие микроорганизмов. Создаются все условия для жизнедеятельности дрожжей, увеличивается пеностойкость. Иными словами, хмель становится своеобразным консервантом при хранении пива.

В нартовском эпосе алан-осетин первое применение хмелевых шишечек (мæцкъортæ) для варки пива связывают с Сатаной. Подобного сюжета о появлении пива нет в национальных версиях нартовских сказаний других народов Кавказа. По своей сути он является пережитком этиологического мифа, а нартовская героиня – культурным деятелем. Тем самым подчеркивается как хронологическая древность знакомства алан-осетин и их предков с культурой хмеля, так и ее значимостью в ритуально-культовой практике. Иранское языкознание заметно укрепляет это предположение.

Осетинское название хмеля (хуымæллæг) восходит к древнеиранскому hauma aryaka, что соответственно означает арийская хаума. Как следует из штудий иранистов, название хаума соответствует индийскому сома и оба этих слова восходят к древнеарийскому саума. Это название растения, из которого индоиранские народы приготовляли ритуальный опьяняющий напиток, почитавшийся ими как божество. Хаума-бог священного напитка бессмертия, наделенный в Авесте такими характеристиками, как исцеляющий, прекрасный, повелевающий, золотоглазый (Яшт 10, «Михр-яшт». XXIII, 88-90).

Как свидетельствуют древние источники, жрецом богов Хауму сделал сам Ахурамазда, он же определил место для его молитв и жертвоприношений «на высочайшей высоте гор Харайти, называемой Хукарья... Повсюду слышится его громкий голос, разносится с горной вершины над всей землей, проникает до сферы небесного света. Сам незапятнанный Хаума почитает здесь незапятнанных, с незапятнанными священными ветвями, с незапятнанным возлиянием, незапятнанными священными словами» (3, с.54).

Для приготовления этого напитка в разных регионах индоиранского мира использовались различные растения. В местах обитания скифо-сакских и сарматско-аланских племен доминировал хмель, издавна распространенный в умеренных широтах Евразии. Об этом говорит и один из этнонимов саков, известных в истории под именем «сака хаумаварга//саки, чтущие хауму». Как известно имена популярных божеств нередко снабжались этническим эпитетом, поэтому из древнеиранского названия божества священного напитка хаума арьяка мы получили в аланско-осетинском языке закономерную форму хуым-æллæг.

Это аланско-осетинское название хмеля получило распространение среди многих народов Евразии. В языке славян, германцев, романцев, угрофиннов, тюрков и кавказцев номинации, связанные с культурой пива, в той или иной степени «восходят, в конечном счете, к скифскому (сакскому, сарматскому, аланскому) названию хмеля, но пути продвижения, хронологию и конкретные условия ареальных контактов для каждого отдельного слова уже трудно установить. Культурное значение слова определяется, прежде всего, ролью хмеля при изготовлении пива» (4, IV, с.261-262).

Здесь надо особо отметить, что в индоиранских культах ведийской религии и зороастризме жертвоприношение сомы//хаумы составляло одну из основных частей ритуала. Действо рассматривалось как акт приобщения к богам, их бессмертию и вечной жизни. Искушенный читатель может возразить, что попытки точно определить, какое же растение использовалось древними ариями для указанного напитка, еще не привели исследователей к бесспорной идентификации.

Действительно, расселение арийских народов охватывало на протяжении многих веков обширные пространства с разнообразными климатическими условиями. Следуя своей ритуальной практике, они готовили волшебный напиток, исходя из пригодных в данной географической зоне растений. Среди них были различные плоды земли, создававшие необходимый культовый эффект. Чаще всего ими оказывались эфедра хвощевая или эфедра горная, воздействие которых на организм человека реализовывалось через возбуждение симпатической нервной системы.

Сказанное вроде и не свидетельствует о прямом использовании хмеля и ячменя, но существуют и другие версии. Уже ранний комментатор Ригведы, некто Саяна писал, что «если невозможно добыть ту сому, о которой говорит священное писание ариев, то следует взять путику – определенный вид вьющегося растения; если нет и ее, то темную траву аржунани. Ритуальные тексты разрешают в качестве заменителей сомы применять зерна ячменя, некоторые сорта пахучих трав и т.д.» (3, с.116). Ссылаясь на данное свидетельство, с уверенностью можно говорить, что один из вариантов предполагал использование вьющегося растения и зерен ячменя. Вероятно, мы имеем факт древнейшего упоминания хлебно-дрожжевого хмельного напитка типа пива.

Есть предположения, что сому//хауму приготовляли и из конопли. В частности, во многих древнеиндийских текстах, начиная с Атхарваведы, упоминается bhanga – возбуждающий напиток из конопли. Эти свойства конопли были известны и скифам, о чем столь подробно писал Геродот (IV, 74-75). Ранние письменные свидетельства получили археологическое подтверждение после раскопок С.И.Руденко скифских курганов на Алтае. «Материалы о культовой роли конопли в религиозных обрядах древних индийцев, древних иранцев и скифов позволяют предполагать, что предки индоиранцев также знали о наркотических свойствах конопли и изготовляли из нее священный ритуальный напиток» (3, с.118-119).

Привлечение арийской номинации bhanga для выяснения истоков аланско-осетинского названия пива «бæгæны», по мнению проф. В.И.Абаева, неприемлемо фонетически. Однако полезно с точки зрения реалий, ведь оно указывает на тот факт, что конопляное семя служило одним из сырьевых источников для получения наркотика. «Если так, то не есть ли bаkan-метатеза из kanab - скифского названия конопли. Исходное значение было в этом случае: наркотик, приготовляемый из конопляного семени. Метатеза могла быть умышленной, магической» (4, I, с. 244-245, 512-513). Вновь речь идет о возбуждающих средствах, составляющих устойчивую модель типа «напиток//наркотик». И опять мы косвенно касаемся культуры хмеля, многолетнего вьющегося растения из семейства коноплевых.

О связи названных растений с ритуальной практикой свидетельствует еще один любопытный факт. В последние годы успешно разрабатываются сюжеты о культурных связях сарматов и алан с кельтами. Иранские народы сыграли известную роль в Великом переселении народов и оставили яркий след в этнокультурной истории Европы. Новейшая сводка этих материалов с библиографией опубликована руководителем исследовательского центра «Галлия-Сарматия» Я.Либедински (5). В связи со сказанным обращаю внимание, что хмель был занесен в Европу с Востока не раньше IV века н.э. Первое сохранившееся известие о хмеле встречается в дарственной короля Пипина Короткого и датируется 768 годом. По другим сведениям, первое упоминание хмеля относится к 822 году (6, с.257).

Один из наиболее популярных сортов хмеля, используемый на пивоварнях Англии, называется фарнгам (6, с.450). Если отвлечься от нынешнего значения этого слова в германских языках farn//fern - «папоротник», то здесь можно предполагать связь с восточными иранцами. В таком случае мы имеем сарматско-аланское определение хмеля – фæрнгун//фæрнджын, что точно соответствует ритуальному характеру налитка и основных элементов сырья для него. Но все это требует специальных изысканий.

Следующим составным элементом для приготовления пива является питьевая вода. Ее состав и качество определяют пищевкусовые аттестации пива. Это один из главных сопряженных факторов, составляющих основные достоинства рассматриваемого напитка. Приведем несколько иллюстраций, подтверждающих правомочность высказанного тезиса.

В самом начале XIX века российский ориенталист Г.-Ю.Клапрот во время путешествия по Кавказу отметил достоинства осетинского пива. По его словам: «Пиво (бæгæны) осетин – лучшее во всем Кавказе и напоминает, при условии хорошей варки, английский портер. Несколько бутылок его были посланы князю Потемкину в Петербург, который нашел его таким хорошим, что выписал осетинских пивоваров, но они не были в состоянии сварить его там так же хорошо, как у себя на родине. Они предполагали, что дело в воде. Потемкин приказал привести воду из Осетии. Однако пиво продолжало оставаться плохим и пивовары были наконец отпущены обратно. Точно так же хороший портер варится только в Лондоне».

Продолжая мысль о «хорошем портере», который варится только в Лондоне, отмечу следующий факт. В Англии в Буртоне, где готовят другую разновидность английского пива, прославленный эль, «применяется вода, очень богатая сульфатом кальция. Поэтому в других местах воду для эля буртонизируют», иначе говоря, насыщают соответствующими минеральными солями до ее соответствия химическому составу воды в Буртоне. Со своей стороны отмечу, что в сел. Дзивгис в Куртатинском ущелье стоит маленькая церквушка эпохи аланского средневековья. На праздник, посвященный этой святыне, специально варят пиво, а воду для этого берут из особо почитаемого ручья над селом. Там же сооружено специальное помещение для приготовления пива и хранения соответствующего инвентаря, которое называется «бæгæныстон».

В связи с данным сюжетом обращаю внимание на тот факт, что в осетинском языке бытует лексема «æфсургъ». Лексикографическая работа выявила несколько значений этого слова, одно из которых является эвфемизмом питьевой воды. Помимо этого оно означает пивной полуфабрикат, а именно – второй фильтрат, сваренный с хмелем. Он известен еще под названием «мыраг». Номинация «æфсургъ» имеет выраженные древнеиранские черты и состоит из двух частей. В первой мы имеем старинное иранское название воды, не сохранившееся самостоятельно, а вторая часть – крепкий. Стало быть, названное слово имело исходное значение – крепкая вода. В Авесте сура (крепкий) употреблялось как эпитет священного культового напитка хаума. В ведах это же слово отмечено как название светского хмельного напитка (4,I, с.113; 3, с.115).

Небезынтересно отметить, что в языках ряда народов, испытавших на себе в эпоху средневековья этнокультурное воздействие алан, это слово бытует и в наши дни. В частности, у венгров, адыгов, таулу (балкарцев и карачаевцев) слово «sör//сырэ//сыра» находится в активной лексике и обозначает напиток «пиво». Оно широко распространено и в тюркских языках с тем же исходным значением, но, по мнению лингвистов, восходит к индоиранским корням. Изложенные факты не могут быть случайным совпадением и вновь подтверждают арийскую древность лексики, связанной с культурой пива в традиционном быту алан-осетин.

(продолжение далее)