В. Байцаев

Свет

«Свет – это явленое миру солнечное сияние или мягкий блеск лунных лучей. Это так же «Божий свет» – порядок и устройство человеческого существования на земле.

Но на Руси «свет» – он же «свят», на нем лежит печать высокой божественной ино-мирности; ореолом святости окутаны тайны бытия. Сияние иконописных ликов путь света, испытание светом во имя познания Высшего и сопричастности с ним.

И тогда «Сокровенный свет» – это прежде всего откровение, открытие тайного, иного знания.

В какой бы стране, в каком бы веке это не было – всюду, где ищущий человеческий ум пробивался к тайнам духа, в сакральные запретные области, - всюду в духовных исканиях освещал ему путь Сокровенный свет…» [1].

Каждый человек находится под влиянием двух видов «Света», физического и духов-ного. Нарушая сложившуюся иерархию, обозначим первым и основным наш «внутрен-ний свет», недоступный для нас, скрытый, но являющий нам нашу божественность, нашего Христа.

Медальон с изображением Иисуса Христа и надписью: " Я - свет". Начало XIII века

Вторым обозначим солнце и все то, что с ним связанно. Даже его обожествление есть проявление нашего ума, точно так же как приятие его (в физическом смысле) является рациональной формой восприятия.

Если наш материальный мир разделить на четыре составляющие: огонь, воду, землю и воздух, то внешний свет – это то что проявляет поверхности формы, а внутренний то что проникает в них и дает им жизнь. Мы видим его (свет – как жизнь) в живом существе и престаем видеть, когда тело мертво.

Душа человека связана с его внутренним светом, даже можно сказать, что она и есть его внутренний свет, но для определения души этого недостаточно.

Как огонь состоит одновременно из топлива, дыма, тепла и света, так и душа являет-ся составляющей многих форм, как тонких так и грубых, ведь она всепроницающая, т. е. она свет, чистый свет, пронизывающий множество сознаний, от осознания самой ду-ши до осознания космоса, природы, заканчивая тем, что объяснить рациональное созна-ние не способно.

Если предположить, что изначальная (не обусловленная) душа, как изначальный, чистый свет, находится вне двойственности (времени, пространства, сознания), пример-но как у Тарковского – «одна капля, плюс еще одна капля – будет одна капля», то в от-личие он нее обусловленная душа (расширь понятие – обусловленная) (может быть са-моосознанная), попадая в рамки условленности, т. е. проявленности, рождения той или иной формы, оставаясь одной живет уже по законам двойственности, как сутки состоя-щие из дня и ночи.

Уже во второй строчке Библии мы читаем о свете. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».

Что же это за свет? О каком «свете» здесь идет речь? Через несколько строчек обна-руживается возможный ответ. Пятая строфа говорит нам: «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью». Выходит что библейский «свет» это день, но наш день, как и год, опреде-ляет солнце, а ночь и месяц – луна. Парадоксальность ситуации заключается в том, что солнце и луна будут сотворены Богом только на четвертый день Бытия. Это проясняет то, что день который сотворил Господь, является его (Бога) днем, а свет этого дня – его светом, его проявленностью в форме «Света».

По всей вероятности Господь начинает творить с проявления самого себя, и вследст-вие этого первый «свет» – это его собственная проявленность. «…И стал свет [4]. И уви-дел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы [5]. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью…».

Понятие тьмы является здесь тем, что сокрыто, непроявленно, то что не может уви-деть глаз и не может охватить сознание. Свет же это то, о чем говорится – «И увидел Бог…». Тьма как бы противопоставлена свету в своей непроявленности, но именно в этой разделенности проявляется изначальная двойственность всего сотворенного Богом в последствии, т.е. то, что можно увидеть и что скрыто, непроявленно во вне.

В этом и сокрыт смысл понятия того, что можно увидеть, т. е. Свет, и того, что не проявленно, т. е. Тьма. Это и есть изначально целое, но в этом присутствует и изначаль-ная разделенность всего сотворенного, в вечном покое, как «Один» (все один в одном) и что пребывает в вечном движении – как «Два» (дуальность мира, свет-тьма, день-ночь, жизнь-смерть, женское-мужское и т.д.) Вследствие чего свет человеков – это часть от Божьего света, так называемая «Искра Божья».

Ум человеческий постоянно ищет образные выражения всего того, что происходит с душой. Они проявляются по-разному, но у многих народов с поразительным сходством. Одно из таких выражений объясняет конечную цель души – «на тот свет».

Если источником этого света является солнце, то что же является источником Того света? Если в бодрствующем состоянии мы закроем глаза, то престанем видеть, но стоит нам вздремнуть, и мы начинаем видеть с закрытыми глазами. Возникает вопрос, что мы видим «Этот свет» или уже «Тот свет»? Ведь древние называли сон – малой смер-тью.

Существует древнее знание о том, что после смерти душа человека пролетает сквозь темное пространство и в конце концов соединяется со Светом, яркость которого не сравнима с яркостью солнца, как ни сравнимо ни с чем чувство благости которое испы-тывает душа. Но что же пролетает сквозь Тьму к Свету, если со смертью уходит осозна-ние собственного «Я»? Что же в дальнейшем является этим нашим «Я»?

Тьма упоминается в начале сотворения мира и у Моисея (2, Быт. Гл. 1. Стр. 2 и 4) и в Евангелие от Иоанна: «И тьма не объяла его» (2, Гл. 1. Стр. 5). Значит, говоря о душе, мы говорим о той частичке, которая была оторвана от своей вечной суетности прояв-ленного и к ней же возвращается несмотря на объятия тьмы, о той частичке, которая окутывала наше сознание, сопровождая на протяжении всей нашей жизни.

Речь идет о той Искре света, которая единственно жизненна и неизменна в нашем «Я», которая и есть истинное «Я» человеков, т.е. то о чем говорил Иисус – «Я и Отец – Одно», «Отец во Мне и Я в Нем» (2, От Иоанна. Гл. 10. Стр. 30, 38).

Каждый человек на земле, не зависимо друг от друга, пытается осознать величайшую тайну – путь души после освобождения от тела. Это древнее знание пропитывает все ми-ровые мифологии, религии, духовные учения, говоря нам о едином источнике объяс-няющем жизнь после смерти. Например интересно представление о Свете в загробной жизни манихейцев, учение которых было широко распространено в сако-массагетских культурных пластах Согдианы и Бактрии в III – V в. н. э. Так, в манихейском трактате «Фахриста», в специальной главе говорится следующее: «Когда наступает смерть ис-тинно верующего, первочеловек посылает к нему божество Света в образе мудреца-проводника, а вместе с ним – три божества и с ними – сосуд, одежду, посох, корону и лу-чезарный венец. Приходит с ним девушка, подобная душе этого праведника... И они бе-рут этого праведника, и надевают на него корону, венец и одежду, и дают ему сосуд в ру-ки. Затем вместе с ним они восходят к столбу утренней зари (или «столбу славы») и лун-ному небу к первочеловеку и к Нахнахе, Матери всего живущего, пока не достигают до места, в котором он был вначале в раю Света» (6, стр. 143).

режде чем мы обратимся к евангелисту Иоанну, отметим, что послания евангели-стов называется «Святое благовествование». «Святое благовествование» – это то, что почерпано из внутреннего света, а не из эгоистического ума, и является неким открове-нием истины, которая открывает себя в слове, вынесенном наружу, неся человеку благо.

Иоанн говорит: «(4) В нем (слове – В.Б.) была жизнь, и жизнь была свет человеков. (5) И свет во тьме светит и тьма не объяла его» (2, Гл. 1. Стр. 4). Нетрудно заметить, что у «тьмы» уже другое определение – отсутствие (отлучение) знания, и вследствие этого гре-ховность человеческая. «(9) Был Свет истинный, который просвещает всякого челове-ка, приходящего в мир» (2, Гл. 1. Стр. 9). Иоанн указывает на то, что «Свет истинный» есть в каждом человеке, но не каждый его осознает, так как он сокрыт от человека, но тот кто направляет свое сознание вглубь себя обязательно находит его и свет просвеща-ет, дает понимание человеческого существования на земле. Об этом говорят все духов-ные учителя, а писания фиксируют это.

Обратимся к тому же Иоанну, но апокрифическому. Из Нового завета нам известно два Иоанна, первый – креститель, а второй – евангелист, богослов, младший из учени-ков Христа. Предлагаемый вниманию апокриф начинается с пояснения: «Учение (спа-сителя и откровение тайн), скрытых в молчании, (всех вещей), которым он обучил Ио-анна, своего ученика» (3, стр. 197).

«В то время когда я думал об этом в сердце моем, небеса раскрылись, и все творение, что ниже неба, осветилось и весь мир содрогнулся».

Иоанн объясняет технологию просветления. Сознание концентрируется в Сердце, но не в знакомом физическом, а в ином - духовном. Иоанн погружается в это сердце, в центр своего бытия, вследствие чего для него «небеса» раскрываются и «освещается» весь мир, но конечно же не физическим светом, а совершенно другим, содрогающим весь мир.

«(9) Я испугался пал ниц, когда увидел в свете юношу, который стоял передо мною. Но когда я смотрел на него, он стал подобен старцу. И он изменял свой облик, став как дитя, в тоже время предо мною. Он был единством многих форм в свете и формы от-крывались одна в другой».

Кого же мог увидеть Иоанн, мы можем только гадать. Мы даже не знаем, в каком возрасте это явление произошло с ним. Известно лишь, что Учителя (Христа) уже не было с ним. Первым кого узрел Иоанн в своем видении был юноша, изменявший свой облик от младенца до старца. Можно предположить, что перед Иоанном возникал его собственный облик от рождения до старости. Но в то же время ему была явлена проек-ция чего-то большего, всемогущего, того, что с легкостью вбирает в себя все сущее.

«Он сказал мне: Иоанн, Иоанн почему ты сомневаешься или почему страшишься? Разве тебе чужд этот образ? Это так: не будь малодушным! Я тот, кто с вами все время. Я – отец, Я – мать, Я – сын».

Осветилось и содрогнулось духовное сердце Иоанна и он узрел в себе Бога. Но это уз-ревание Одного раскрывает таинство Троицы.

Бог-творец – подобен Отцу, Бог-порождающий – уподобился Матери, Бог-рожденный – искупляющий Сын, а вся Троица - Одно.

И именно это «Одно» сопровождает человека от рождения до старости, и нет возмож-ности выйти за пределы его, да у него и нет пределов.

Теперь обратимся на восток. Тот кто хоть немного знаком с Бхагават-Гитой обнару-жит удивительное сходство между апокрифическим видением Иоанна и видением Ард-жуны из рода Пандавов, в эпизоде, когда тот просит Кришну проявить себя, узревая в этом проявлении множество форм-образов сменяющих друг друга, что и вызывает ра-дость и священный трепет героя (4, Гл. 11. Текст 24).

Интересно и то, что когда Господь Кришна объясняет Арджуне, кем Он являлся ему в том или ином проявлении, в той или иной земной форме, то говорит: «…Среди Панда-вов Я – Арджуна». То есть в вашем роду Я это Ты.

Арджуна так же как и Иоанн видит среди множества форм свою собственную и в то же время ту, которая близка ему как особенная, божественная форма Господа Кришны. Формы эти не проявлены. Они видоизменяются под влиянием времени, порождаются и умирают, но в то же время, них есть что-то неизменное, неделимое, вечное, всегда единое – источник изначального света, который был до нас (до телесности) и пребудет после нас.

Свет принявший образ и форму Иоанна и есть то соединение «вечного» и «смертно-го», божественного и земного в нем, в его человеческом сознании, взятое из праха земно-го Адама и объединенное с дыханием Жизни (Богом), сокрытое в каждом из нас. Ото-рванная же частица Света (душа), пребывающая в каждом из нас всегда тяготеет вер-нуться в свое естество «Вечного Света», и освободившись от своей обусловленности (своего Адама) всегда возвращается, если сумела очиститься. «Чистые сердцем узрят Господа» (2, От Матфея. Гл. 5. Стр. 8).

Об этом же нам говорят и даоссы: «Она источник света во всех светящихся телах. Она пребывает по ту сторону тьмы материи и Она не проявлена. Она – знание, Она предмет познания и Она цель познания. И Она обитает в сердце каждого» (1, стр. 624).

В различных мифологиях и древних учениях мы часто обнаруживаем единство обра-зов Света и Огня. Что бы и нам осознать это единство, давайте рационально воспроиз-ведем реакцию нашего сознания на окружающую природную реальность.

Мы видим, что солнце, дневное, огненное светило, дающее свет, тепло, жизнь – рас-положилось на небе, над нами. Когда идет весенняя гроза, как и солнце несущая земле жизнь, с неба на землю падают молнии. Древние верили, что в соединении Земли и Неба рождается «небесный, божественный огонь», по-своему, замещающий собой солнечный свет. Так рождается земной, домашний огонь, дублирующий в пространстве дома небес-ное солнечное тепло и свет.

Традиционное (восходящее к архетипическим прообразам) отношение к огню пред-ставляет его как живой субъект, дарующий тепло, свет, еду, жизнь, что и позволяло воз-водить его образ в ранг культа. Об этом говорят и традиционные осетинские высказы-вания связанные с огнем: «Мæ хур» (Мое солнышко); «Мæ къона» (Мой очаг); «Мæ зынг бахуыссыд» (Погас мой огонь) и др. в этом проявляется трепетное отношение че-ловека к огню, как наиболее дорогой, ценной части окружающего его бытия, сравнимой с самым дорогим для семьи – с ребенком.

Поэтому огонь, очаг и висевшая над ним в осетинском доме надочажная (фамильная) цепь, еще недавно приравнивались по своей ценности лишь к человеческой жизни. Для мифологического сознания очаг, находившийся в центре жилого помещения, связывал внутренний огонь-свет (дающий жизнь семье и роду) через надочажную цепь (представ-лявшую неразрывную связь от отца к сыну, от деда к внуку) с внешним огнем - светом – солнцем (дающим жизнь всему сущему на земле). Разрыв этой связи означал потерю бо-жественного света, смерть рода, ведь вне этой связи жизнь человека ничего уже не зна-чила. Такими в традиционном обществе были изгнанные, проклятые, обреченные на одиночество (социальную тьму) разбойники и абреки. Даже дети, рожденные вне связи с родовым огнем-светом, рождались как бы с заблудшими (затемненными) душами, о ком народ скажет в Нартовском эпосе: «Лучше без потомства, чем с плохим потомством».

По-своему, опираясь на тысячелетнюю мудрость востока, раскрывается нам значе-ние Света в тибетской книге мертвых – Бардо тодол. Ее первая ступень является самым важным моментом в осознании человеком (его душой) того, что есть Вечность, если ко-нечно это под силу осознать.

«Дхарма-Кайя, Закон, подобный пустынному небу без Воздуха, которое держится только Светом.

Самбхога-Кайя, Мудрость, подобна Радуге в этом небе.

Нирмана-Кайя, Воплощение, подобное Нимбу святых в земной юдоли» (5, стр. 18).

Если структурировать полученную информацию, то мы получим:

1. Закон – это только Свет, чистый свет;
2. Мудрость – это уже Радуга, т.е. Свет составленный из семи цветов;
3. Воплощение – это тот образ, который проявляется в Свете и Радуге.

Мы уже отмечали, что образ, проявляемый в чистом Свете, является Богообра-зом. Возможно проявление образа в одном из цветов Радуги объясняет характер души человека, степень ее чистоты или греховности. Но в то же время любой из цветов Радуги является всего лишь составляющим Единого Света, а значит, любая душа имеет воз-можность вернуться к нему. Этот путь и показывает человеку Бардо Тодол.

Монах читающий Книгу над телом умершего, наставляет его душу: «Ты сейчас в Предвечном Свете, попробуй остаться в этом состоянии, какое испытываешь».

«Если ты видишь Блеск – это Блеск Предвечного Света Просветленной Яви. Пойми это. Твое теперешнее Сознание, не заполненное впечатлениями, звуками, картинками, запахами, воспринимает Само Себя, что и есть настоящая Реальность».

«Твое сознание и сверкающий ум нераздельны, это одно и то же. Их союз и есть Дхарма-Кайя, состояние Совершенного Озаренного Озарения Предвечным Светом».

«Достаточно понять лишь это. Распознав, что в зиянии вечного ума и заключена уст-рашающе яркая Просветленность, воспринимаемая ее одновременно как Собственное сознание, это и значит удержать себя в (состоянии) божественной просветленности Будды.

Твое Сознание, зияющее, растворенное и неразделенное с Великим Блеском Пред-вечности, не имеет рождения и не знает смерти. Оно само и есть Вечный Свет – Будда Амитаба».

«Соберись, ищи взором Предвечный Свет. Увидав, прими! Вот он! Воскликни. Не по-зволяй вниманию бродить бесцельно. Эта встреча впрямую с последней истинной, Зако-ном. Сумеешь угадать, распознать – ты станешь тем, что есть на самом деле. Узнаешь тайну, узнаешь морок Жизни и смерти, станешь сам этим Светом. Это вертикальная тропа, доступная немногим» (5, стр. 19). Добавить еще что либо невероятно трудно.

Как же все-таки удержать свое Сознание в Блаженстве соединения своей малой час-тицы и той безбрежной территории Вечного Света. Сколько для этого нужно пройти, сколько познать себя, если ум постоянно вопрошает - Что есть царство Небесное? Не об этом ли сотни лет говорит нам библейская притча о Блудном сыне. Получив отцовскую долю, младший из сыновей уходит из дома, как бы рождается в мир. Но истратив изна-чально данное, претерпев лишения возвращается в родной дом и отец прощает его (2, От Луки. Гл. 15. Стр. 11-21).

Чем измерить взаимную радость испытанную при встрече Отца и Сына, и те усилия приложенные заблудшим для своего возвращения. Вероятно каждый человек, в то или иное время жизни осознает это, поворачивая свое сознание вовнутрь, к той дороге, кото-рая ведет к Внутреннему Свету, Свету который всегда в нас, сколько бы наш ум не пы-тался отыскать его во внешнем мире.

Об этом Даре и человеческой слепоте рассказывает нам суфийская притча об Огне. Был человек, которого звали Нур, он узнал секрет Огня и научил людей пользоваться им. Прошло время и многое изменилось. Одни из людей возвели Огонь в культ, запре-щая его бытовое применение, другие поклонялись Нуру как идолу, а некоторые обоже-ствили предметы для разжигания Огня, но главное все они утратили его изначальный смысл. Того же, кто старался объяснить этот смысл, они изгоняли как святотатца.

Как правдива эта притча и как она мудра. Ведь в каждом человеке заложен Изна-чальный Свет Жизни и он пронесет его без потерь если не заблудится в рациональных исканиях и не потеряет его. Древние китайцы говорили - «Искать мудрость вне себя – вот верх глупости». «Познай самого себя», говорили античные греки, и тогда Свет явит-ся тебе, как он явился Иоанну, и снизойдет благодать.

Литература:

1. Трофимов Н.О. Даоская алхимия. Чжан Бо-Дуань Гэ Хун.
2. Библия (каноническая)
3. Апокрифы древних христиан
4. Бхаговат-Гита, как она есть
5. Цветков Е. В царстве сна и смерти
6. Цагараев В. Золотая яблоня нартов

01. 12. 2003