Система воспитания у осетин
(продолжение)

Поколение нартæ («мужи»):
вступление в общность мужчин

«Покаятельное» угощение мужчинам, которое полагалось сделать молодым мужьям на ныхасе, связано с древним обычаем осетин, согласно которому молодые мужья обязаны, спустя три ночи после свадьбы, отправиться в афæдзбалц («годичный поход»). Еще и недавно считалось большим неприличием «молодому мужу, спустя три дня после женитьбы не отправиться из дома куда-нибудь даже и теперь, чтобы не подвергаться осмеянию» [25]. В течение годичного балца жениха невеста возвращалась в отчий дом, пока супруг «где-нибудь прославится, откуда-нибудь уацайраг (– «пленного») должен привести, чтобы жене кувган («кувшин для воды») носил» [26].

Фольклорный материал, дополненный энографическими данными, обнаруживает специальную цель годичного балца как комбинированного брачно-военного предприятия: Уырызмаг, отправляясь в афæдзбалц встречает и женится на Шатане, оставив ей залог чудесный нож, а возвращаясь из годичного балца, принимает поздравления по поводу рождения сына; Сослан, будучи в годичном балце, женится и тоже оставляет залог – нысан [27] и т.д. В связи с этим иллюстративное значение к обязательности годичного похода приобретает такие факты, как обычай рожать первого ребенка в отчем доме, где он рос до года, а кувд по случаю рождения сына справлялся уже в присутствии мужа, который к этому времени возвращался из годичного похода, обычай класть у постели новорожденного оружие (нанку) в течение года как оберег и именную вещь отсутствующего мужа.

Афæдзбалц – это комплекс брачного и военного предприятий. Причем в организации годичного балца мужа молодая супруга принимала в прошлом активное участие, а с тех времен остался показательный в этом смысле обычай, инициатором которого выступали дружки и ровесники ее мужа.

Устраивали его после свадебных торжеств и называлось это – «потребовать с невестки æгъдау («обычай, закон»)». Дружки и ровесники молодого мужа, прихватив с собой подарки, ночью устраивали ему засаду, ловили его и отправлялись к молодой супруге, стучались в дверь, и когда невестка двери открывала своему мужу, все сразу входили, парня раздевали и говорили: «срочно, невестка, мужа подготовь, надо в фæдис («тревога», «преследование») идти. Невестка должна была приняться тут же и своего мужа одеть от обуви до шапки» [28].

Проверка невестки на сноровку (рисунок М. Туганова)

Отметим, что приведенные здесь обычаи брачного цикла выстраиваются в стройную систему. Даже простой перечень их дает наглядную картину системного характера этих обычаев в прошлом:

а) после церемонии самой свадьбы жених, наконец, получал невесту. Он имел право провести с ней три ночи, а затем был обязан отправиться в афæдзбалц – «годичный поход»;

б) но перед отправлением, в какой-то из трех дней после свадьбы, он был обязан доставить угощение на ныхас «для мужчин». То есть это угощение предназначалось мужчинам по особому поводу и полагалось сверх недавнего свадебного угощения, на котором те, конечно же, присутствовали. Приведенный материал можно толковать только в одном смысле: мужчины имели какое-то право притязать на невесту, что и замещалось откупным угощением жениха за ее «сокрытие». Судя по всему, это переживание какого-то древнего обычая, связанного с реминисценцией «общности» жен при вступлении мужей в возрастной класс зрелых мужчин. В пользу такого предположения говорят и значения æргомыггаг: «раскрыть» значит также «делать доступным для чего-нибудь, причем производилось это на ныхасе – священном месте. Вместе с тем и осмысление обычая испытывать невест невозможно без того, чтобы не сопоставить его с системой возрастных инициаций древности как их пережиточный элемент. Прежде всего показательно, что испытаниям подвергались невесты в период перед отправлением молодых мужей в афæдзбалц, то есть в какой-то из трех дней после свадьбы, отводившихся обычаем под «медовый период»; испытание проводилось в ночное время и суть его заключалась в «обнажении» молодых мужей (ровесников) с тем, чтобы их «одели» невесты. При этом ночная «проверка невест» на исполнение æгъдау с раздеванием-одеванием вполне в контуре значений æргомыггаг и сопровождена приношением (хуын).

Групповой характер испытания и возрастное соответствие участвующих, равно как и специфичность его условий, дают нам право спроецировать сюжет обряда в древность. Полнее всего он вписывается в дуально-родовую брачную систему:

а) в прошлом испытание было составной частью инициационных обрядов, которые проводились с молодежью обоего пола в возрасте совершеннолетия;

б) содержание обрядовых действий и условия из проведения указывают, что данное инициационное действо связывалось со вступлением молодежи брачного возраста в период половой жизни;

в) условие, согласно которому молодые мужья отправлялись в афæдзбалц вслед за вступлением в брачные связи, характеризует годичный поход как составную часть инициационных испытаний;

г) это ведет к заключению, что система сочетающихся брачных и походных обычаев функционировала в рамках календарных мероприятий родо-племенного этапа в истории осетин: «сокрытие» молодых жен действительно должно было трактоваться зрелыми мужчинами как ущемление их права на невест (вступающих в совершеннолетие девушек племени), компенсировавшееся угощением. По прохождении инициаций «молодые мужья» включались в состав зрелых мужчин и это санкционировалось на ныхасе: отныне молодые мужья имели право участвовать в походах и разделять с мужчинами удачи и невзгоды согласно обычаям походной жизни;

д) это весьма существенно в преддверии предстоящего молодым мужьям первого в жизни похода, где им надлежало «прославиться», т. е. осуществить первое самостоятельное военное предприятие и привести пленных, «чтобы сделать их слугами молодых жен» (ср. а ретроспекции брачные обычаи сарматов, скифский военный обычай);

е) первая добыча и пленные годичного похода предназначались «женам» в связи с тем, что завершение первого военного предприятия «мужей» они встречали с первым потомством – это тоже «прибыток»; в брачной обрядности эти экономические функции сторон выражают брачное ложе и меч, поэтому в культах изобилия меч должен был выступать и символом фалла;

ж) групповое испытание, которому по обычаю молодые мужья подвергали своих невест, связано с подготовкой молодых мужей в фæдис, что прямо указывает на военизацию возрастных союзов мужчин в прошлом.

Словом, пережитки военно-демократического уклада обнаруживают древний порядок, который полностью восстановить вряд ли возможно, но о нем можно сделать по меньшей мере два очевидных вывода: 1) ровесники, испытывающие молодых жен в области знания обычая, представляют тот же возрастной класс, к которому относятся молодые мужья этих жен, т.е. они тоже молодые мужья (иное невозможно, ибо после женитьбы юноши отпадали от «поколения смены», а «испытать» молодых жен могло быть позволено только ровесникам мужа, или старшим по возрастному рангу); 2) молодые мужья-ровесники представляли и единицу военной организации, которой предстояло участвовать в годичном походе. Другими словами, кажется правомерным вывод о том, что приведенный обычай восходит к родоплеменной эпохе истории осетин, к мужским (и женским) возрастным союзам древности, которые в условиях военно-демократического уклада становились структурными элементами военной организации.