Система воспитания у осетин
(продолжение)

Возрастные ступени в структуре
поколения кæстæртæ («младшие»)

Система возрастных классов, характерная для родо-племенной организации общества, довольно хорошо изучена в этнографии. Однако в литературе об осетинах этот вопрос не освещен совершенно.

Между тем накопленный материал позволяет по меньшей мере сделать проблему предметом специального рассмотрения, с тем, чтобы хотя бы в общих чертах показать градационную структуру возрастных союзов мужчин.

Кровнородственная организация и соответствующая ей система социального регулирования у осетин в общем достаточно хорошо описана, и мы не будем к ней возвращаться [29].

Общая характеристика противоположных ей функционально-корпоративных структур, известных как мужские (женские нас здесь не интересуют) союзы, тайные ритуальные общества и возрастные «братства», предлагается в этом разделе.

Прохождение обряда цæуæггаг знаменует вхождение мальчиков в мужскую общность. Все материальное оформление и идеологический фон обряда призваны подчеркнуть отход мальчиков по полной мужской форме, символически обозначенное приобщение к оружию, мальчиков уже называли вместо сывæллон – тæрна, тыр, тæрын (– «подросток, юноша») или лæппу («мальчик, юнец»), а по месту их в поколенной градации мужчин – кæстæр («младший»). Во время цоггаджы кувд мальчикам давалось пиво, чтобы «заглушить запах молока», т. е. символически отмечался переход на истинно мужской напиток от презренной «нечистоты» молока. На поминках, куда им теперь полагалось ходить в сопровождении стариков, они получали положенные им по обычаю куски мяса – тоже «истинно мужской» пищи.

Идеологический фон столь же иллюстративен. Маршрут движения групп посвящаемых в мужчины мальчиков от женских (Мады Майрæм – «Мать Мария», христианизированное божество женского начала древне-осетинского языческого пантеона) святилищ к месту пира мужчин выступал ритуальным выражением «ухода» из общности женщин-матерей и «вступления» в общность мужского пола. Термин, обозначающий обряд – цоггаджы кувд – указывает, что действие относится к сфере освященных религией культов.

Со времени обряда цæуæггаг мальчики, в случае смерти, хоронились на кладбищах и это не оскверняло теперь «чистого» праха умерших ранее мужчин, – прямое указание на то, что обряд связывался с культом предков. То есть система инициаций понималась как порядок, учрежденный родовым (племенным) божествами. Истоки этих представлений лежат в половозрастной идеологии древности, в которой объяснением обычаев и ритуалистики рода (племени) выступали заветы от «Начала мира», оформленные как легенды о Великом Предке-Мироустроителе Вселенной, Культурном герое, Первом мужчине и Первой женщине и т.д., пережиточно отложившиеся в нартстком эпосе.

Таким образом, «отправление в мужчины» понималось как «истинное рождение» и было по существу актом социального рождения. Тот факт, что столь важный акт связывался с освоением мальчиками первой, вполне самостоятельной функции – прочного двигательного навыка, что и подчеркивается в терминах цæуынхъом, цæуæггаг – должен быть отмечен особо.

Это говорит о том, что социальное рождение мальчиков определялось достижением первого уровня функциональной самостоятельности – способности уверенно передвигаться на ногах. Это главное условие для перехода к освоению навыков труда: социальное рождение есть включение в функциональную систему рода и знаменует начало систематической поэтапной подготовки индивида к предстоящему в будущем самостоятельному исполнению хозяйственных и социальных функций.

С освоением первой хозяйственной функции связывался следующий уровень самостоятельности: на десятом году мальчики начинали самостоятельно пасти скот. В течение семи лет с трех до десятилетнего возраста мальчики постигали отдельные производственные навыки, помогая мужчинам в повседневной работе по хозяйству. Наконец, с десяти лет им доверялось уже самостоятельно исполнять функции пастуха (фийаухъом).

За выпас скота мальчики впервые получали регулярную плату в виде условного комплекта питания. Дворохозяйства поселения доставляли пастушатам обед согласно подворной очередности, плата так и называлась фийауы сихор (букв. – «пастуший обед»), он состоял, как правило, из уæливых («пирог с сырной начинкой»), кувшина с къуымæл («квас»), или брæх («брагой»), а иногда пивом – бæгæны. Труд пастуха был в прошлом очень почетным, но и опасным, так как был связан с трудностями и угрозой угонов скота. Поэтому ночной выпас скота мальчикам пока не доверялся, ибо необходимый для этого уровень боевой самостоятельности – хæстхъом – достигался значительно позже.

В шестнадцатилетнем возрасте, в дни праздненства Цырагъисæн, юношам устраивали последний экзамен на хозяйственную самостоятельность. С этого времени юноши считались достигшими полной самостоятельности в исполнении работ хозяйственного цикла, т. е. совершеннолетними: этим самым обреталось право на вступление в брак.

В семнадцатилетнем возрасте, во вступлением в брак, юноша отпадал от фæсивæд и считался лæг – мужчиной. Завершался цикл хозяйственного воспитания, достигался уровень полной хозяйственной самостоятельности – куыстхъом.

Таким образом, после обряда цæуæггаг и первого уровня функциональной самостоятельности проходило два семилетних цикла до полной хозяйственной дееспособности. Этот возрастной период кæстæртæ расчленен на семилетие цумайыкар и семилетие фæсивæд: первое с трех до десяти лет, второе с десяти до семнадцати лет. Пороги функциональной градации предаставлены так: цæуынхъом – в три года, фийаухъом – в десять лет, кæрдынхъом – в шестнадцать лет; полная хозяйственная всесторонность – куыстхъом – бывала достигнута ко времени вступления в брак, к семнадцати годам (молодежная группа усгур фæсивæд – «жен просящее поколение»). С этого времени в возрастной иерархии хъомыл начинались ступени хæстхъом – «боемощности».

Итак, можно сделать предварительный вывод: возрастной период кæстæртæ охватывал промежуток с трех до семнадцатилетнего возраста и состоял из двух семилетних циклов. В основу возрастной градации периода был положен принцип функциональной самостоятельности, на основании чего период кæстæртæ заключал два семилетних уровня самостоятельности. Переход с одного на другой полагалось освящать специальными кувдами и подарками: цоггаджы кувд и комплект мужской одежды с папахой (и, по-видимому, с именем-кличкой) в возрасте трех лет; дарение коня, пояса с оружием, папахи, комплекта одежды с куырæт и нового имени в возрасте шестнадцати лет [30], и специальный кувд по этому поводу в праздник Цыргъисæн. С семнадцати лет начинался третий уровень самостоятельности, в течение которого «молодые мужи» должны были стать всесторонне дееспособными в ратном деле.

Возрастные ступени в структуре поколения
нартæ («мужи»)

Согласно представлениям осетин мужчина достигал оптимума жизненной силы в тридцать лет (хъомыл, æххæст лæг) и это уровень сохранялся до 45 лет. После сорока пяти лет мужчина слабеет – лæджы хъомыс сæфы, лæг фæстæмæ цæуы (букв. – «мужчина, утрачивает мощь, возвращается назад, к немощности»). Мужчины от тридцати до сорока пяти лет были формально обособлены и в культовой практике. В праздничные дни Ног бон (Нового года) устраивался большой Нæртон симд «Нартский симд» – особый «танец мужей», представляющий одновременно и кувд: т. е. это и ритуальное пиршество, и ритуальный танец одновременно. Мужчины составляли огромный круг в два [31] (по утверждению других информаторов – в три) яруса: один стоя на плечах другого и танцевали всю ночь (или трое суток), меняя ярусы. На ныхасе, при решении очень важных вопросов (война и прочее), мужчины от тридцати до сорока пяти лет должны были стоять в непосредственной близости от старших, а в вопросах выбора предводителей набегов, организации отпора врагу и некоторых других случаях мнение их имело решающее значение. Мужчин этого возраста называли фенæг – «повидавшие», «ветераны». Но стать таковыми они могли только пройдя с семнадцатилетнего возраста все три ступени балцов: афæдзбалц – «годичный», æртæазыбалц – «трехгодичный» и авдазыбалц – «семилетний поход».

В эпосе в семилетние походы отправлялись только нарты гуппырсартæ – «крутоголовые нарты», т. е. отборные мужи. Не трудно заметить, что этот факт свидетельствует о приобретении мужскими возрастными союзами специфических характеристик, свойственных социальным иерархическим структурам: «крутоголовые, воинственные мужи» – «привилегированные», такова приблизительно общая логика этого развития.

Таким образом, совершенно четко намечается ряд семилетних циклов, взаимосоотнесенных в иерархической системе возрастных ступеней. При многообразии социально-хозяйственных функций, в основу возрастных оценок во всех случаях ложится уровень самостоятельности их выполнения. Опираясь на эту закономерность, можно восстановить все уровни самостоятельности, принятые в прошлом в возрастной иерархии хъомыл. Предварительно оговорим тот факт, что возрастная система имела строгую стройность преимущественно как структурный стержень общей идеологической концепции родо-племенного уклада:

а) первый уровень самостоятельности начинался с функциональной ступени цæуынхъом на третьем году жизни мальчиков и по девятый год включительно. Воспитательное содержание первого семилетнего цикла отмечено выше (цумайыкар, кæстæриуæг) и мы не будем возвращаться к нему;

б) второй уровень самостоятельности начинался с функциональной ступени фийаухъом на десятом году жизни мальчиков и по шестнадцатый год включительно. Воспитательное содержание (фæсивæд, кæстæриуæг, куыстхъом) второго семилетнего цикла обозначено выше;
в) третий уровень самостоятельности начинался с функциональной ступени куыстхъом на семнадцатом году, исходя из продолжительности последней ступени, завершался он двадцать третьим годом жизни посвящаемых;

г) четвертый уровень самостоятельности заканчивался в возрасте тридцати лет – хъомыл, æххæст лæг и весь четвертый семилетний цикл был занят семилетним походом авдазыбалц, т. е. начинался он на двадцать четвертом году жизни.

Следовательно, третий, семилетний цикл длился тоже семь лет, с семнадцати лет по двадцать три года включительно. В протяжение этого срока полагалось вступить в брак, т.е. пройти все предсвадебные, свадебные и послесвадебные церемонии, отправиться в афæдзбалц, подготовиться и отправиться в æртæазыбалц («трехлетний поход»), закончить подготовку к четвертому циклу с его семилетним походом. Разумеется, все это время не могла прекращаться и хозяйственная деятельность: у скифо-сармато-алан походы составляли внутреннюю потребность хозяйства, а значит они, наряду с собственно хозяйственными циклами, регламентировались годичным календарем. Данная система воспитания вписывается в контур экономики такого общества, в котором набеги стали не просто регулярным, но ведущим промыслом.

Таким образом, четыре поколенные ступени с трех до тридцатилетнего возраста представляли по существу четыре уровня самостоятельности. Они составляли структуру поколенных ступеней воспитательного периода цæуынхъом хъомыл.