Фотоаппарат в руки Андрея Цагараева попал недавно. Не исключаю, что желание обладать им, было сродни обладанию новой интересной игрушкой, притом игрушкой из мира взрослых. Получив аппарат, он получил установку снимать все, что захочет. Когда же я увидел результат его съемки, то понял, что свобода выбора трактуется нами по-разному. Передо мной был странный минималистичный мир, как казалось случайных объектов и образов.

Если взрослого фотографа мало интересует какой должна быть зафиксированная им реальность, а только какой должна предстать его фотография, то в произведенной Андреем съемке все было наоборот. Он мало интересовался результатом съемки и даже когда я показывал ему снятое, то он плохо узнавал героев своего недавнего интереса, рассматривая их как сторонний зритель. Выяснялось, что для него фотосъемка представляла иную, чем для взрослого, задачу.

Начнем с того, что Андрей видит мир в нижней его плоскости, то есть видит то, что порой упускает наш «высокий» взгляд. Отсюда и интерес к объектам этого «нижнего» мира (кошки, голуби и т.п.), частая срезка высокого объекта (половина фигуры, лица, части тела). Интерес доступный для снимающего и позволяющий увидеть рассматривающему зафиксированные в снимках следы иной реальности. Эта отличная от взрослых точка видения вдруг вскрыла в знакомой для взрослых банальности предмета и пространства проявившийся незнакомый текст. Понятно, что рамка кадра организовывает этот текст для рассматривающего, но ведь и снимающий оставил на кадре свой интерес к объекту.

Андрей Цагараев. Из папки "Базар", 2011

Заглядывая в окуляр фотоаппарата, мальчик смотрит на знакомый мир как будто через окошко некоего закрытого пространства, ощущая и себя сокрытым для привычной реальности. Эта игра в невидимку позволяет подсматривать за миром и с этой точки зрения изменяет привычный мир. Фотографирование напрямую не связанно с познавательным отношением к миру, оно завязывает с миром эмоциональный контакт, коммуникация которого взаимна (это хорошо видно в фотографировании живых объектов). При этом само фотографирование требует сосредоточенности, пристального вглядывания в объект, т.е. учит не только видеть мир, но и понимать свое присутствие в нем. Хотя порой сосредоточенность покидает Андрея ради репортажного желания успеть произвести съемку. Такие кадры бывают смазаны, но именно их нечеткость проявляет эмоциональное состояние фотографирующего.

Отдельно нужно сказать об автопортретах юного фотографа. Ролан Барт как-то заметил, что «перед объективом я одновременно являюсь тем, кем я себя считаю, тем, кем я хотел бы быть, чтобы меня считали, тем, кем меня считает фотограф, и тем, кем он пользуется, чтобы проявить свое искусство». В автопортретах Андрея все по-другому. Его самость еще естественна, он еще плохо владеет социальным маскарадом, поэтому для него объектив возможность посмотреть на себя смотрящего с другой стороны, некая зеркальность реальности с обычными для личности вопросами – какой я, какие мои ноги, что там за объективом?

Андрей Цагараев. Из папки "Портрет", 2011

Происходящая в шестилетнем мальчике социализация, утверждение в его сознании цивилизаторской картины мира, с ее первенством информационной коммуникации, незаметно выстраивает и образное мышление Андрея. Совсем скоро он научится видеть мир не самостоятельно, а как нужно и тогда пропадет уникальный мир смотрящего ребенка и явится на свет очередной потребитель визуальной продукции. Как верно отметил В. Подорога - «Скоро простой невооруженный человеческий взгляд окажется для нас недоступным, а фотографический обретет статус абсолютного, ибо приучая нас видеть то, что мы не можем видеть без него, он упразднит наше собственное человеческое видение». Поэтому, пока есть такая возможность, приглашаю понимающих насладиться непредвзятым видением привычного мира.

Валерий Цагараев, 2011