Офорт

Никто толком не знает, почему еще в молодости мы, в совершенно случайных обстоятельствах, делаем  свой выбор, определяющий на десятилетия нашу жизнь. Пройдут годы, очнешься и с удивлением скажешь  себе: ну почему, почему я поступил так? Да кто ж сейчас ответит?

Так же и я говорю себе: почему два десятка лет я, разумный человек, с упорством вредя своему здоровью,  сотворял офорты в обществе, в котором толком-то и представления не было и нет о гравюрной культуре.  Но вопрос этот давно уже риторический, вроде – «ах, почему люди не летают, как птицы».

Познакомился я с эстампной, офортной технологией в 1978 году во Львове, назвав свою первую гравюрку «Сон города». И город, и его сон вспоминаю с нежной грустью. Работалось тогда весело, пьяно, но в дичайших условиях,  на подоконнике открытого окна (для несведущих: офортная цинковая пластина травится в азотной  кислоте). Последствия сказались через годы.

Затем я прошел школу Сенежа (1985-2004). Кто слышал об этом месте, тот поймет. И когда уже пришли  иные времена, а офортное мастерство было виртуозно, смысл самого офортного деяния как-то  растворился, уступив место рисунку и акварели.

При невероятной красоте, сложности и игровом моменте в печати, офорт все же посредник между рукой  художника и листом бумаги, а хотелось говорить напрямую. Были и другие причины. Но офорт не ушел из моей жизни окончательно. Его отголоски я нахожу во всех своих работах. Прошлое не  отпускает. Старые офортные листы (не все, но многие) с годами стали, как хороший коньяк, только весомее и таинственнее. Поэтому и вывешиваю их на своем сайте.