Валерий Цагараев

Воспоминание о будущем

Хорошо ночью у догорающего костра. Товарищи уснули, а ты лежишь и смотришь в бездну, в мерцающий и манящий «кремнистый путь», неторопливо внемля ему и себе, прошлому и будущему. Вот так же и я смотрю в бездну интернета и так же внемлю себе и своему гипотетическому читателю. Слушаю его горести и восторги, делюсь своими.

Для меня интернет, что-то вроде космоса, в глубинах которого затаилась разумная жизнь, а возможно всего лишь моя надежда на ее обретение, надежда на собеседника, доброго товарища, кому не безразличен разговор о культуре, духовности, человеке.

Верю, что разговор этот нужен. Понимаю, что этот разговор ничего не изменит, и верю, что многое может изменить. Понимаю, что сегодня все можно назвать культурой, и верю, что есть истинная, она и спасет. Понимаю и верю.

Вот, к примеру, осетины. Маленький народ с древней историей и удивительно цельной традиционной культурой, смыслы которой ему уже нужно объяснять. Смотрю и вижу – не понимают и не верят, возможно, потому что плохо знают. Но разве важны эти вера и знание сегодня, после трагедии Беслана?

Уверен, необходимы. Именно в такие времена и следует задуматься, что же важнее для человека, народа – жизнь его тела или его дух, культура. Вот выживет тело, без души, без культуры, т. е. безымянное тело, кто вспомнит о нем, да и как о нем вспомнишь, если оно безымянно. А то вдруг видишь - зовется народ своим именем, а культура в нем уже иная, да и сам народ сомневается в имени своем, готовясь примерить другое, примерно так, как в былые времена примеряли на всех нас наименование «советский народ».

Так что же важнее – тело или дух, культура? Наверно и то и другое. Наверно важно некое согласие, этакое – «в здоровом теле, здоровый дух». Вот об этом согласии, об этой разумной гармонии и хочется поговорить.

В Осетии, к концу ХХ века, сложились все институты современной цивилизации. Все у нас есть, но все оно как-то странно, имитационно функционирует. Вот, к примеру, у школьников есть достойный учебник истории Осетии. Но если вы захотите расширить свои знания и почитать фундаментальный труд по истории Осетии вы его не найдете. Его просто нет. Нет не только хорошо иллюстрированного, доступного издания, но даже издания с голым научным текстом. Опять вечный вопрос – яйцо или курица? Но важно не это. Настораживает отсутствие современной концепции подобного исследования, структурно определяющей основные этапы исторического пути алан-осетин. Без этой концепции невозможен цельный исторический труд.

Или еще. В Осетии знают, что основоположником национального изобразительного искусства является Коста Хетагуров, художник конца XIX века. Но если вы захотите раскрыть альбом с его работами, то к удивлению обнаружите, что такого альбома нет, как нет альбомов выдающихся осетинских художников первой половины ХХ века - С. Едзиева и М. Туганова, да и альбомов художников последующих поколений так же нет.

Список отсутствующего можно продолжать бесконечно. Он вбирает в себя не только полиграфические продукты, но и продукты кино и звукозаписи, продукты новых компьютерных технологий. А то, что есть, или не выдерживает критики, или является «партизанским» продуктом, лишенных какой-либо общественной поддержки. Повсюду, в окружающем вас культурном пространстве, обнаруживается деструктивность.

Возникает справедливый вопрос, как же может формироваться полноценная культура, духовная культура человека (общества) если восприятие культурной реальности дезориентировано, т.е. лишено критического определения - что было, что есть и куда национальной культуре двигаться. Немудрено, что в такой ситуации человек сам формирует свое культурное поле, засевая его, не семенами цивилизованных идей, а плевелами стереотипов окружающей его массовой культуры и чем стереотипы нелепее, безосновательнее, тем весомее выстраивается мифология обывательской эрзац-культуры.

Например, меня забавляет информация осетинского телевидения о народных метеорологических приметах, взятая редакторами из этнокультуры Центральной России. Им в голову не приходит не то, что у их народа были свои приметы, для своих географических широт, но и то, что уже по всему миру изменилась климатическая норма. Что на это скажешь – смех и грех. Но разве они виноваты, если существующие научные учреждения и их специалисты не исследовали эту область национальной культуры и не предоставили коммуникационным институтам нужной информации. И так куда не кинь.

Культура нужна человеку (обществу) не только для богатой духовной жизни, правильного воспитания и обретения хороших манер (что немаловажно), но в первую очередь она активно влияет на его психическую устойчивость, ориентацию в том мире, в котором он живет, т.е. культура базис мировоззрения.

Нетрудно прийти к выводу, что в обществе с рыхлой, слабоструктурированной культурой, лишенной какой либо реальной связи с прошлым и настоящим не может возникнуть благополучного будущего. Эта тенденция особенно проявляется в современной общественной ситуации, в которой напряжены все ее составляющие. Именно поэтому человеку как никогда необходима устойчивая модель своего культурного существования, чтобы его психика справилась с любыми непредвиденными трудностями новых времен. Казалось бы, такая простая мысль, но как тяжело она доходит до тех, кто может посодействовать в структурировании современной национальной культуры.

Так в чем же трудность восприятия этих, давно возникших и постоянно преследующих национальную культуру проблем? Почему, обладая всем джентльменским набором институтов цивилизации, этнос все еще не выработал свою устойчивую модель культурного развития?

Хочет кто либо или не хочет воспринимать сказанное, но пора уже осознать, что указанная проблема лежит в основе новейшей истории этноса. Десятилетия пренебрежительного отношения к этнической культуре, идеология ускоренного развития этнического сознания в русле европейской индустриальной цивилизации (не важно какой - социалистической или капиталистической), насаждение чуждых этническому сознанию стереотипов, сказались катастрофичнее возможного поворота сибирских рек. За какие-то сто лет этнос потерял базисный пласт своей традиционной культуры, на этических и духовных ценностях которой воспитывались сотни поколений.

Существует компетентное мнение, что человеку необходимо потреблять больше тех продуктов питания, которые когда-то потребляли его предки, т. е. к которым генетически предрасположен его организм. Этот посыл принимают и обсуждают, но безапелляционно отвергают то, что и генетическая предрасположенность к особым культурным условиям сохраняет этнос от ассимиляционной мутации.

Мне могут возразить, что мутация – естественный признак всякой жизни (плод, ребенок, взрослый, старик). Но в культуре, особенно малого народа, любой эволюционный процесс (мутация) обязан сопровождаться цементированием предыдущего культурного знания (ценностей). Этот процесс благополучно прошел у всех цивилизованных стран в XVII-XVIII веках. Но у народов, которые покинули свою традиционную культуру в конце XIX века, войдя в европейскую цивилизацию, процесс формирования институтов цивилизации (культуры) протекал не эволюционно, а искусственно, и со временем, оставшись на попечении аборигенных смыслов, перешел в вялотекущий имитационный процесс, не способный (в силу своей имитационности) структурно (профессионально) осмыслить сохранившиеся пласты национальной духовности (культуры).

У нас огромная страна с потрясающей историей. В ней живут десятки народов. Каждый из них прошел долгий и непростой путь. Для каждого есть место в общем культурном котле цивилизации. Именно при таком подходе возникает возможность сохранения культурного разнообразия, того бесценного богатства, которое досталось нам из прошлого.

Мировая цивилизация в сложных исторических условиях накопила богатый опыт взаимодействия больших (активных) культур с малыми (пассивными). Этот опыт важен для обеих сторон. Но в первую очередь он важен для малых народов, культурный иммунитет которых основательно ослаб за ХХ век. Высказанный тезис полностью относится к современной национальной культуре осетин, ассимиляция которой в стереотипы западноевропейской цивилизации протекает с невероятной быстротой, при этом фиксирование, исследование и осмысление своего культурного наследия катастрофически отстает, грозя окончательной потерей этнического самосознания.

Но ошибется тот, кто решит, что я призываю к этническому схиму, к резервации. Нисколечко, мой дорогой читатель. Я призываю к разумному, целевому, плановому строительству современной культуры в новых, жестких культурно-информационных условиях нашей реальности. Для этого строительства нужна модернизация институтов цивилизации задействованных в культурном пространстве этноса.

Несколько лет назад меня по ошибке пригласили за круглый стол, обсуждавший проблему управления в современной национальной культуре. По ошибке, потому что там собрались генералы культуры, а я – маргинал, плохо понимающий иерархию, всегда свободно высказываю свое мнение. Больше меня за подобные «столы» не приглашали. Но тогда я привел в пример притчу о когда-то цветущем саде из ста яблонь, хорошо ухоженном и плодоносящем. Прошли годы и теперь плодоносят только пятнадцать-двадцать яблонь, при этом материальные возможности ухода за садом значительно сократились. Но садовник, как и раньше, поливает и подкармливает скудными средствами все сто яблонь, т. е. нетрудно представить, что те немногие деревья, что еще плодоносят, в сложившихся условиях так же обречены на вымирание. В конце я задал собравшимся вопрос – может быть нам пора уже стать реалистами, разумно использующими имеющиеся скудные средства для той культуры, которая еще плодоносит? Ответ председательствующего за круглым столом был по чиновничьи мудр – мы будем поливать все яблони.

Так скудные материальные ресурсы, выделяемые на поддержание и развитие современной культуры уходят сегодня на ее декорирование. Имитация – вот основной тип технологий используемых в современной национальной культуре, и наверно не только у осетин. Грустно, но это так. Поэтому не стоит удивляться тому, что молодое поколение слабо ориентируется в национальной истории, плохо знает выдающихся представителей национальной культуры, да и во многом стыдится ее, так как ориентированно на стереотипы западноевропейской массовой культуры, в которых так же слабо разбирается. Но и эти новационные европейские статусы во многом имитационны, так как воспитываются провинциальной образовательной средой.

Не нужно быть футурологом, чтобы представить ближайшее будущее, в котором человек, лишенный базисных смыслов национальной культуры и в то же время плохо ориентирующийся в смыслах мировой, будет проявлять социально-психическую неустойчивость, образовательную пассивность, подверженность экстремистским, сектантским влияниям, склонность к миграционным настроениям. И это не особо фантастический прогноз.

Размышляя о «теле», о социальном благополучие, не нужно забывать, что не хлебом единым жив человек. Его так же, а возможно и более, питает культура, защищая в трудные времена и давая силы для новых свершений. Культура формирует человека, общество, его будущее. Лишенные ее облагораживающего влияния, мы всего лишь толпа - безликая, безымянная, не помнящая своего родства.

Но не грусти, читатель. При всех обстоятельствах с нами остаются – память и вера.

2005