Мировое древо
(продолжение)

СВЯЩЕННЫЙ ПРАЗДНИК СКИФОВ

Посланник к богам

Древний человек воспринимал первые раскаты весенней грозы как начало пробуждения мира, начало Священного брака Небесного отца и Земной матери. Присутствовать на этом бракосочетании значило получить право на божественное благорасположение, благополучие, как отдельного человека, так и всего социума на весь годичный цикл. Поэтому древний человек не ждал милости от Природы, он брал в свои руки обрядовую инициативу по реанимации засоренного Хаосом, ослабленного мироздания. Для этого ему нужно была в первую очередь воссоздать символическую идею Первомира, то есть то время и то пространство, когда Природа еще не знала смерти. Другими словами, ему предстояло имитировать в обряде божественное порождение Мира, в реальном пространстве которого он жил. Грандиозность предстоящего действия требовала, с одной стороны, точности следования мифологическому стереотипу, с другой – экстатической, анархической свободы, раскрепощенности. Вселенская борьба Хаоса и Космоса проходила в самом человеке, обряд был той путеводной нитью, которая и выводила его участника к восстановлению миропорядка.

Обрядово выстроив все священные зоны мира (как по вертикали, так и по горизонтали), древний человек возжигал ритуальные костры, имитировавшие собой небесный огонь, – молнию, упавшую и проникшую как семя в земное лоно, чтобы возродить, породить весь живой мир. В проводимом священном обряде человек стремился помочь Матери-земле освободиться от старого мертвого тела и быстрее обрести новое, молодое. Обязательное присутствие обрядовой жертвы или ее символа наглядно проявляло через себя весь процесс реконструирования мировых жизненных циклов. Жертва символизировала собой гибель мира, его смерть, но эта смерть перерождала старое бытие в новое светлое и молодое. Так старое зерно, брошенное в землю, всходит молодым колосом, так умирает осенняя трава, чтобы весной зазеленеть и накормить собою скот. Человек, через обряд жертвоприношения, имитировал циклическую жизнь Природы.

Поэтому человеческое жертвоприношение в скифском обряде по своей сакральной сути мало чем отличается от возжигания церковной свечи. И там, и здесь жертвенную форму просят об одном – доставить обществу или человеку божью благодать. Не нужно думать, что для скифов человеческая жизнь была равна копейке, что по этому поводу у них отсутствовали этические нормы. Грандиозность человеческого жертвоприношения предполагала грандиозность происходящего обрядового сотворения Мира, где жертва, освященная божественным выбором, сознательно брала на себя обязательство быть сакральным посредником между Богом и людьми.

Итак, обратимся к скифскому обряду человеческого жертвоприношения у святилища Ареса и попытаемся объяснить себе скрытую в нем символику. «... Из каждой сотни пленников обрекают в жертву одного человека, но не тем способом, как скот, а по иному обряду. Головы пленников сначала окропляют вином, и жертвы закалываются над сосудом. Затем несут кровь наверх кучи хвороста и окропляют ею меч. Кровь они несут наверх, а внизу у святилища совершается такой обряд: у заколотых жертв отрубают правые плечи с руками и бросают их в воздух; затем, после заклания других животных, оканчивают обряд и удаляются. Рука же остается лежать там, где она упала, а труп жертвы лежит отдельно» (27, IV, с. 62).

Внушительное и будоражащее воображение современного человека зрелище, но, отбросив эмоции, отметим главное. Геродот говорит не просто о правой руке жертвы, а и о плече тоже, о плече-лопаточном узле правой руки. Из сказанного можно предположить, что тело человеческой жертвы расчленялось жрецами на три части: голову, туловище и правую руку с плечом.

В дошедших до нас изображениях скифских культовых сцен головы человеческих жертв отрезаны. Эти сюжеты есть на пластинах из Курджипского и Зубовского (колл. Романовича) курганов (рис. 16). О расчленении жертвенного тела на три части можно судить по обнаруженному археологами в захоронении из кургана Толстая могила скелету человека без вещей. Он находился у самого входа в дромос, где не побывали грабители, т.е. сохранился таким, каким его положили при погребении. От скелета сохранились кости торса и ног. Исследователь этого погребения Д.А.Мачинский считает, что эта жертва идентична человеческой жертве у святилища Ареса (68, с.131). В насыпях и на платформах Уляпских курганов были обнаружены расчлененные человеческие скелеты. В одном из курганов были обнаружены два скелета молодых людей. У одного отсутствовала правая рука, кости которой были найдены на восточном краю платформы. При этом кости плеча и предплечья зафиксированы в положении, не оставляющем сомнений в нерасчлененности связок локтевого сустава. Рука была отделена от туловища вскоре после смерти. Находка в этом комплексе вместе с костями правой руки, отделенной от тела, железного меча позволяет сопоставить следы совершенного здесь в древности ритуала с человеческими жертвоприношениями божеству войны, почитавшемуся «в каждом скифском округе» в виде меча (13, с. 41).

Рис. 16. Изображения культовых сцен на скифских артефактах: 1) золотой колпачок из Курджипского кургана; 2) фрагмент золотой пластинки из коллекции Романовича

Три части расчлененного тела ясно выявляют три космические зоны модели мира у скифов: небо, надземную атмосферу и глубины земли. В этом человеческая жертва скифов идентична жертвоприношению белого коня в известном обряде «ашвамедха» у ведических ариев. Напомним, что это жертвоприношение происходило в день солнечного равноденствия, сопровождаясь возжиганием огней, возлиянием, ритуальными действиями, связанными с культом плодородия. Лучшего царского коня – правого коня колесницы – привязывали к столбу, символу Мирового древа, увенчанному колесом – символом солнца (Мировое древо – опора солнца), и убивали, отделяя голову и ноги. «Ашвамедха» была связана с представлением о трех сферах мироздания: высшее Небо богов, атмосфера, где живут люди, и Земля. Яркое отражение в обряде нашло трехчастное деление общества на жрецов, воинов и рядовых общинников. В ритуале участвовали три жены царя, принадлежавшие к трем классам общества: брахманка, кшатрийка и вайшья. Первая умащивала и украшала голову коня, так как отделенная голова должна доставить царю духовную энергию, вторая умащивала тело коня, чтобы передать царю физическую силу, а третья – заднюю часть коня, обеспечивающую плодовитость и богатство. Три жены произносили заклинание, упоминая три сферы мироздания: небо, надземную атмосферу и глубины земли. Четыре стороны света символизировали четыре жреца, участвовавшие в обряде. «Ашвамедха» трактовалась как смерть царя и его возрождение в новом качестве (53, с. 72).

Бесспорно, тот же символизм пронизывал и скифское обрядовое действо, в котором, как мы знаем, из трех частей расчлененной жертвы только правое плечо с рукой принимало участие в дальнейшем магическом обряде. Но, что собой представляла семиотика отрубленной руки, почему именно она становится динамическим знаком древнего обряда? Для понимания всего этого проясним, как воспринимал свое тело древний человек.

(Продолжение далее)