Мировое древо
(продолжение)

СВЯЩЕННЫЙ ПРАЗДНИК СКИФОВ

Скифо-нартовские параллели

Далекое дыхание скифских степей доносит до нас нартовский эпос осетин, в котором символика вышеприведенного скифского ритуала полностью подтверждается сюжетом кровной мести нарта Батраза за смерть отца грозному Сайнаг-алдару. В этом сюжете, с естественной эпосу интерпретацией, показаны все фазы жертвоприношения у скифского святилища Ареса.

Итак, каждое утро Сайнаг-алдар приводил к роднику Уарыпп своих трех авсургов (авсурги в эпосе – это чудесные, небесные кони). При приближении Сайнаг-алдара к роднику поднимается сильный ветер – этим отмечается его связь с воздушной зоной мира. Грозный витязь обладает необыкновенным мечом, на одной стороне которого сияет Солнце, а на другой – Луна. Если взглянуть на сам клинок, то в нем отражается все, что происходит на белом свете. В глазах смотрящего делается темно от отраженных лучей и блеска меча (72, II, с. 284, 309). Как видим, меч являет собой не просто оружие грозного богатыря, а что-то более важное, содержащее в себе все элементы Центра космической модели мира, т.е. он идентичен тому, что в архаических традициях фиксируется понятием Мировое древо, Мировая гора.

Три небесных коня Сайнаг-алдара легко идентифицируются с тремя конями из текста осетинского погребального обряда – «бæхфæлдисын», пасущимися «на вершине четырехстенной, бурой, гладкой, недоступной не только людям, но и птицам горы...», маркирующими собой в осетинском мифологическом сознании три зоны мира по вертикали. У основания этой Мировой горы всегда находятся Мировые воды (океан). В нашем тексте заменителем их выступает священный родник Уарыпп, который располагался у основания священной горы Уарпп, месте обитания небожителей (34, с. 64). Меч Сайнаг-алдара образно представлен как ось Мировой горы (древа), ориентированная по горизонтали на восток и запад – солнце и луну. Любопытно, что в одном из вариантов рождения нартовских героев чудесное дерево нартов принадлежит Сайнаг-алдару, живущему на острове в море. На остров может доставить только сказочный орел (72, III, с. 10).

Но вернемся к нашему сюжету. Испугавшись блеска меча, конь относит Батраза на пространство двадцатидневной запашки плуга, что равняется десяти десятинам квадратной меры земли. То есть меч, как центр мира, находится в квадратном пространстве, олицетворяющем стороны света, пространстве, как мы знаем, столь важном в создании индоевропейской модели мира. Выпросив у Сайнаг-алдара меч, Батраз спрашивает его: «С какой стороны у вас восходит солнце?» Сайнаг-алдар поворачивает голову в сторону восхода солнца. Воспользовавшись этим, Батраз отрубает ее мечом, забирает небесных коней, отрубает правую руку Сайнаг-алдара и уносит ее с собой, чтобы бросить к ногам Шатаны.

Напомним слова Ж. Дюмезиля о том, что «скифский бог, который представлен Геродотом в греческой, явно обедненной интерпретации, Аресом, завещал свои воинские, ритуальные, а может быть, и мифологические черты эпическому персонажу, получившему позднее имя Батраза, «осетинского богатыря» (39, с. 50) (рис. 23). В руках Батраза меч – сакральное оружие, вбирающее в себя космогоническую символику, близкую по значению самому богу Аресу. Если учесть, что жертва Батраза при умерщвлении ориентирована на восток, что, отрубая Сайнаг-алдару голову и правую руку, нартовский герой тем самым ритуально расчленяет его на три части, а руку уносит и бросает к ногам Шатаны – Богини Матери-земли, то мы находим в эпическом сюжете все ритуальные моменты жертвоприношения у скифского святилища.

Рис. 23. Эпический герой нарт Батраз. Худ. В.Цагараев

Далее сказание передает нам удивительную картину изменения мира, т.е. всего того, что происходит в Природе со смертью Сайнаг-алдара, олицетворяющего одну из божественных фаз мироздания. Весь мир окружит мрак – туман, кругом будут клубиться тучи, день будет мрачным и лучи солнца будут закрыты, и сама земля погрузится в темноту. Одним словом, по всем приведенным признакам, в Космосе воцарится Хаос. Современный ученый определил бы по этим признакам планетарную катастрофу. Однако, чтобы предотвратить это уничтожение мира, Шатана просит Батраза отвезти отрубленную руку к трупу Сайнаг-алдара, ибо нет обычая предавать тело земле без каких-либо недостающих конечностей. Батраз отвозит руку. На краю селения Сайнаг-алдара он втыкает в землю копье и привязывает к нему коня. Руку же кладет на убитого. Родственники Сайнаг-алдара хотят отомстить Батразу, но предварительно пробуют выдернуть из земли его копье и увести коня. Все их усилия тщетны, и Батраз возвращается домой невредимый.

Из приведенного сюжета видно, что только воссоединение всех частей тела Сайнаг-алдара успокаивает Хаос, и Земля принимает его к себе. Правая рука выступает ключом к двери в Страну предков. Отсюда проистекает страх быть захороненным без правой руки или где-нибудь в другом, не родовом месте. Человек должен вернуться к своим истокам. «Возвращайся к земле, своей Матери», – говорит Ригведа, «Пусть плоть и кости снова вернутся в Землю», – повествует китайская похоронная церемония (132, с. 191). Только с воссоединением всех частей тела с Матерью-землей восстанавливается космический порядок, а его знаком опять выступает распространенная в индоевропейской символике модель Мирового древа – конь, привязанный к дереву или его заменителю, каковым у нас является копье.

На рис. 24 изображен сарматский всадник Трифон, как историческая иллюстрация воинской мощи Батраза. Обратим внимание на его копье. Находясь в спокойном вертикальном положении, оно четко делится на три зоны: верх – острие, середина – место, где копье держит рука (правая), и низ – тупой конец. Но, убивая врага, копье переворачивается (по той же схеме – наполнения-опорожнения действует семантика ритуальной чаши), а значит, впускает в свой миропорядок вместе со смертью мировой Хаос, что еще раз подтверждает в нем образный функционализм Мирового древа.

Рис. 24. Надгробная плита сарматского всадника Трифона, II в.н.э. Ростовская обл.

Эпическая память народа сохранила в себе древнейшие мифологические и ритуальные тексты, погружающие нас во времена индоевропейской общности и объясняющие многое, сокрытое исторической памятью. Батраз становится правопреемником Сайнаг-алдара, владельцем его коней, меча, а значит, и его божественных функций. Их объединяет отмеченная эпосом связь с ветром, бурей. В этой встрече двух грозных воинов можно увидеть смену годичных циклов, а можно предположить и переход власти к новому военному, грозовому божеству, подобно тому, как впоследствии эпический Батраз, побежденный христианскими святыми, передаст одну из своих ипостасей святому Илье – Уацилла.

Уацилла, как мы уже отмечали, выступает в осетинском божественном пантеоне как грозовое божество, влияющее на плодородие и урожай. Во многих ритуалах, связанных с Уацилла, прослеживается знаковое единство с основными параметрами скифского культа Ареса. Здесь важно отметить бытовавший до недавнего времени обряд гадания по лопатке жертвенного животного на празднествах, связанных с Уацилла или близкими к нему по сакральным функциям богами осетинского пантеона. По гаданию на лопатке – «уæны фæрсын» – можно было судить о видах на урожай, о природных явлениях и личном благополучии (110, с. 95; 111, с. 182-189). В жертву определялась передняя правая плече-лопаточная часть животного с пятью ребрами, посвящаемая на второй день праздника Уацилла предкам определенной фамилии (92, с. 110). В этом осетинском ритуале мы опять встречаемся с плече-лопаточной зоной, несущей свою древнюю и священную функцию – связывать благополучие живущих с предками их фамилии, но функция эта проявляется уже в теле жертвенного животного.

(Продолжение далее)