Мировое древо
(продолжение)

ЖРЕЦЫ

Сырдон

Отличие нарта Хамыца от остальных нартов не является исключением, рядом с ним возникает по многим функциям подобный ему нарт Сырдон, родной и чужой, дружественный и враждебный нартам персонаж эпоса. Исследователи этого образа сравнивают его с греческим Одиссеем, скандинавским Локи, ирландским Брикреном, но при всех совпадениях образ Сырдона ухитряется выскользнуть от исследователя с ироничной улыбкой на своем многоликом лице. В нашу задачу не входит поиск мифологических черт божественного или демонического начала как у Хамыца, так и у Сырдона. Мы пытаемся всего лишь прояснить в этих героях отложившиеся за долгие столетия существования эпоса функциональные черты культовых служителей и, как нам представляется, эти черты во многом проявляются.

Сюжет о рождении нарта Сырдона имеет несколько вариантов, в одном из которых его отцом является даже сам Хамыц. Но в основном упор делается на то, что Сырдон порождение нижнего мира. Его отцом чаще всего выступает хтонический змей (Залийский змей, змей Гатаг), а матерью – эпические женские образы связанные с колдовской хтонической энергией земли (Дзерасса, Шатана, демоница). И если образ отца расплывчат, то образ матери чаще всего концентрируется на Шатане. Колдовской характер мудрой Шатаны (Богини-матери) передается и ее тайному сыну – Сырдону.

Рожденный возле воды (хтонической зоны), Сырдон и в дальнейшем не удаляется от нее. Его дом находится «под мостом, у самых его устоев», и при этом эпос подчеркивает, что никто не знает местонахождения его дома. Само расположение дома на границе двух миров говорит о его причастности к нижней зоне, к которой, как мы увидим в дальнейшем, имеет прямое отношение и сакральная функция Сырдона. Образ моста – это еще и символ перехода, соединения двух миров, поэтому Сырдон проявляет в себе еще и идею проводника через мост, по ту сторону, в иной мир. Но проводник может завести или вывести, а может оставить блуждать в неизвестности. Поэтому народная молва окрестила дом Сырдона лабиринтом (рис. 30). Этот дом-лабиринт вполне вписывается в мифологический образ Богини-матери. В древности считалось, что войти в лабиринт равнозначно вернуться к Матери, т.е., по сути, обрядово умереть. Поэтому сам лабиринт принимался за тело Богини (см. в первых частях книги об осетинском судебном круге).

Рис. 30. Дом-лабиринт Сырдона. Рельеф на камне из сел. Махческ, Северная Осетия. Символы мироздания вокруг лабиринта (водоплавающая птица, горный козел и змея). 1) критская монета с изображением лабиринта; 2) рисунок на этрусской вазе с изображением выезжающих из лабиринта всадников (см. приложение)

Свою будущую жену коварный нарт, подобно своему отцу – водяному демону, поджидает возле реки и силой затаскивает в свое жилище, где у нее впоследствии рождаются трое, а в иных вариантах – семеро детей, но всегда отмечаются, что после этого роженица умирает. Все это дает нам основание говорить, что и местопребывание, и его хозяин связаны с энергиями порождения жизни и умерщвления, т.е. с энергиями нижней зоны мира.

Нарты не признают Сырдона своим, но и жить без него не могут. Когда они строят свой общественный дом, более напоминающий модель мироздания, то советы по его обустройству дает им нарт Сырдон. Именно благодаря его советам в доме отмечается энергетический центр – очаг и космическая вертикаль – надочажная цепь. Рядом с центром Сырдон помещает божественный женский образ. Подобное строительство реанимирует абсолютное начало мира, его первоначальный момент, что возвеличивает роль Сырдона до архитектора архаического мироздания.

Когда же на бранном пиру выносят священную чашу Амонга, модель мира, то именно Сырдон (культовая функция?) наполняет ее «различными напитками, змеями, ящерицами, лягушками», т.е. всем тем, что соотносится с земным низом и его энергиями.

Сырдон связан не только с порождающей силой земли, но и со смертоносной. Когда в сюжете о взятии крепости Гори его главный враг – нарт Сослан – пробует оживить своего товарища, перенося его через семь чудодейственных источников, то в самый последний момент Сырдон делает все, чтобы раненый соприкоснулся с землей, от которой он только и может принять смерть (72, II, с. 120). Эта приближенность Сырдона к зоне смерти открывает в сюжетах о нем древнейшие мифологические пласты, связанные с погребально-поминальной обрядностью индоиранцев. Так, в сюжете о путешествии Сослана в Царство мертвых, во время его возвращения Сырдон учит демонов преисподней как им уничтожить коня солярного героя. Еще Вс. Миллер отмечал параллель между убитым, а впоследствии набитым соломой как чучело конем Сослана и мертвыми конями, установленными вокруг могилы скифского царя.

В этой связи представляет интерес сюжет о смерти нарта Сослана, в которой активное участие принимает его мифологический оппонент – Сырдон, являющийся не только одной из причин гибели героя, но и выполняющий в этом сюжете почетную миссию вестника смерти. В сюжете приоткрываются картины древнего индоевропейского обряда жертвоприношения белого коня, обозначенного в ведической традиции как обряд «ашвамедха» (см. выше). Боевой конь Сослана (белой масти) по велению хозяина переходит в собственность Сырдона. Эпос отмечает, что именно Сырдон вызывает кровотечение у коня и приводит его окровавленным на могилу героя. Иногда действия Сырдона возле могилы Сослана напоминают собой функцию жреца-посвятителя в обряде «бæхфæлдисын», что также переводит демонический образ Сырдона в культовый. Но к этому сюжету мы еще вернемся.

(Продолжение далее)