Мировое древо
(продолжение)

ЖРЕЦЫ

Лунная тайна Сырдона

Астрономическая и мифологическая природа Луны двойственна, она воплощает в себе темную бездну и светоносный круг, т.е. в этом образе постоянно проявляются противоположные начала: добро и зло, мужское и женское, сознательное и бессознательное и т.п. При этом противопоставлении происходит постоянная циклическая смена полюсов, то умирает свет, то возрождается тьма и – наоборот. Визуально эту идею смены полюсов прекрасно передает скифский звериный стиль, а так же так называемые скифские лунницы (рис. 32). Наблюдая лунные фазы, уместно вспомнить высказывания древнегреческого философа IV века до н.э. Демокрита: «Природа природе радуется, природа природу побеждает, природа природой правит». Но лунная Природа не просто содержит некий процесс превращения – она сама есть превращение. Ее природная суть приводит ночное светило не к разобщению частей, а к их объединению, своеобразному свадебному торжеству, за которым следуют смерть и новое рождение (136, с. 130). Луна как бы вбирает в себя силу Верха и Низа.

Рис. 32. Скифская лунница. Крым, VIII-VII вв. до н.э. Золотая пантера из Сибирской коллекции, VII-VI вв. до н.э.(см. приложение)

Большой интерес представляет образ Луны, приводимый в алхимических трактатах. Во множестве вариантов просматривается одно – это блудница или ослабленная, истощенная старуха, «нижние конечности которой поражены водянкой, а ниже колена и вовсе парализованы» (135, с. 28). Ее называют «богиней с тысячью именами», матерью всех вещей, сосудом, вместилищем противоположностей, старухой и блудницей, мудрой матерью, делящейся своей мудростью с другими, хранительницей эликсира жизни и смерти.

В этой связи алхимики представляли солнечное затмение, как нисхождение солнца в женскую форму, в объятия Луны, предательски убивающей его змеиным укусом, что представляет Луну в знакомом нам образе змеедевы, а солнце уподобляет спустившемуся в ее объятья Гераклу (Ахсартагу, Уастырджи). По словам св. Амвросия, «луна уменьшается, чтобы она могла наполнить элементы. Стало быть, это есть величайшая тайна. Ей это было дадено тем, кто дарует благодать всем вещам. Он опустошил ее, чтобы наполнить ее, и он так же опустошил себя, чтобы наполнить все вещи. Он опустошил себя, чтобы снизойти к нам. Он снизошел к нам, чтобы вновь подняться над всем… Таким образом, Луна прояснила тайну Христа» (135, с. 39). Читатель, памятуя о Священной чаше, сразу же отметит функциональное единство Чаши и Луны. Наполненность и опорожненность создают две фазы бытия – жизнь и смерть, но наполненность – это еще и беременность, опустошающаяся новым рождением. Плутарх говорит, что Селена – это мужчина-женщина и оплодотворена Гелиосом. У Луны двойной свет, внешний – женский, а внутренний – мужской, сокрытый в ней, подобный огню. Образ мужской стороны Луны воспроизводится в магических текстах как «холодный и влажный» дракон.

В соответствии со взглядами древних, Луна находится на границе между вечными эфирными вещами и эфемерным феноменом земного, подлунного мира. Луна, как самая близкая к Земле звезда, принимает участие в жизни и страданиях Земли. Во всех культурах найдутся приметы, связанные с фазами Луны. Так, представлялось, что молодая Луна опасна при рождении и свадьбе, а если человек умирает в период убывания Луны, то это должно было принести неудачу его близким. Опасным почитали даже свет Луны, поскольку он вызывает лунную болезнь. Считалось, что от лунного света следует предохранять брачное ложе, беременных женщин и маленьких детей, а тот, кто шьет при лунном свете, шьет себе саван.

Луна связывалась с образом собаки. Алхимики называли ее Собачьей звездой или Армянской сукой, что говорит о восточном влиянии на этот образ. Черную, молодую Луну представляли как бешеную черную собаку, стремящуюся покусать Солнце. О ней говорили, что «собака» отделяет живых от мертвых. В этой связи интересен сюжет о знаменитой в нартовском эпосе суке Сырдона. Как-то солнечный герой Сослан привез из похода «собаку блудливой породы». «Нарты дивились ей. На ночь Сослан привязал ее во дворе. Когда все уснули, Сырдон пришел и украл собаку Сослана». Все попытки Сослана вернуть себе собаку, были безрезультатны, она не шла к нему, а исчезала под мостом, в глубинах подземного жилища Сырдона (72, II, с. 189).

Так по ночам пропадает убывающая Луна, воскрешая старую сказку о ее краже ночным, водяным драконом (вспомните кражу Луны чертом у Гоголя в Рождественскую ночь). Солнце преследует изменчивую (блудливую) Луну, но не в силах ее догнать, и только Хамыц, посвященный в тайны Неба и Земли, может поймать суку Сырдона и, привязав к ее ноге нить (древняя идея клубка судьбы), проследить по ней ее и ее хозяина тайное жилище. Как видим, обнаруживается достаточно много параллелей мифологического образа нарта Сырдона с образом Луны или божества, связанного с ней.

Древний человек переводил астрономические особенности Луны на ее мифологический образ. Началом каждого лунного месяца считается день первого появления на вечернем небе узкого лунного серпа. При своем восходе и заходе Луна перемещается с запада на восток, что и обусловило ее связь с потусторонним миром. Лунные фазы хорошо ложатся в семидневную неделю, введение в календарный оборот которой в Вавилоне относится еще к середине III тыс. до н.э.

Связь Луны с Солнцем проявляется в новолуние, когда она проходит между ним и Землей. Через неделю после новолуния видна правая половина лунного диска, наступает фаза первой четверти. Через 14–15 суток после новолуния Луна приходит в противостояние с Солнцем, и ее фаза становится полной – наступает полнолуние. Полная Луна восходит при заходе Солнца и заходит при его восходе. С Луной связаны солнечные затмения. Наибольшая фаза солнечных затмений приходится на конец июня и начало июля, т.е. на период летнего солнцестояния. Минимальное количество солнечных затмений в году – примерно 2-3, а это не могло не вызвать интерес древнего человека к подобной астрономической «катастрофе». Однако не само по себе солнечное затмение становилось объектом мифопоэтического осмысления и культового поклонения, а именно его образное, знаковое восприятие в культовом ритуале. Природная реальность только конкретизировала то, что уже присутствовало в культовой схеме, позволяя ей выйти «на свет божий» (40, с. 122). Все это присутствует в эпическом сказании о смерти солнечного героя – нарта Сослана.

В многочисленных фольклорных сюжетах отложилась символика четырех лунных фаз: молодой месяц (старый месяц), четверть (половинка диска), полнолуние (светлый диск) и новолуние (темный диск). Этот видовой ряд лунных фаз проявляется в сюжете рождения детей у Сырдона. Первый ребенок рождается возле круглого очага и получает его имя (фаза полнолуния), второго ребенка жена Сырдона рожает, опустившись на колени, и он получает имя «колено» (половинка диска), а третий рождается с закрытым ртом (сжатый рот – тонкая, серповидная Луна) и оживает только тогда, когда на него дунул Сырдон. Ребенок получает имя Фуаг (от звукоподражательного «фу»), но именно после этого дуновения умирает роженица, символизируя этим смерть Луны. Эпос отмечает, что детей своих Сырдон растил сам (72, II, с. 190), а это указывает на то, что Сырдон, как и Хамыц, является не только отцом своим детям, но и матерью.

Сменяющие друг друга фазы лунного диска являют собой лучший пример высшего проявления единства противоположностей: бытия и небытия, рождения и смерти, погружения и восхождения. Все вышеизложенное помогает прояснить оппозицию Сырдона к Сослану (Луна – Солнце) и во многом напоминает античную оппозицию Гермеса к Гераклу (Аполлону). В связи с этим становится понятным и сюжет смерти нарта Сырдона. Его уход после смерти Сослана закономерен, не зря же он причитает: «Разрушился мой дом». Они связаны друг с другом разнополярностью одного целого. Подобно Сослану, архаическому солярному богу-лучнику, Сырдон (древнейший персонаж лунной демонологии) должен сойти с эпической арены, уступив свое место молодым идеологическим образам новой религии.

Однако никакая религия не является совершенно «новой», никакое религиозное послание не опровергает прошлого полностью; речь идет скорее о преобразовании, обновлении, переоценке, интеграции элементов – причем самых существенных, – незапамятной религиозной традиции (133, с. 22). В этой связи хочется напомнить замечательные слова Ольги Фрейденберг: «Религия делается собой, когда возникает этика. Нет никакой религии, даже самой грубой, которая возможна была бы без этики. Религия создается качественным противопоставлением святости и нечестия, добра и зла, правды и неправды, наполняющих содержанием понятие о божестве и его антиподах» (116, с. 111). Этика гнездится не на золотых алтарях или в убогих святилищах, а в сердцах верующих людей. Это во все времена плохо понималось. Так называемая «народная религия» всегда «подводит» религию господствующую, официальную, религию правящих высших классов (116, с. 503).

В одном из вариантов сюжета о смерти Сослана сказано: «Сырдона поставили у ног его вместо цырта (надмогильного памятника)» (72, III, с. 46). Но эта позиция выявляет любопытную геометрическую композицию. Вертикальное положение тела Сырдона перпендикулярно горизонтальному положению тела Сослана, что, по сути, может воспроизводить собой временную и вегетативную модель мира: дня и ночи, лета и зимы и т.п. Если восстанет Сослан–солнце, то ляжет Сырдон-луна, и наоборот. Традиция хорошо понимала их неразделенность и антагонизм.

Соединение Сослана и Сырдона – это еще и соединение сознательного и бессознательного в человеке. Сознанию, в качестве партнера, обязательно требуется темная, скрытая, не проявленная сторона – бессознательное, присутствие которого можно увидеть только при свете сознания (135, с. 118). Эта дуальность нашей психологической жизни является прототипом и архетипом представленного выше символизма Солнца – Луны.

(Продолжение далее)