Мировое древо
(продолжение)

СВЯТИЛИЩЕ АРЕСА

Дом как мир

Приведенный осетинский обряд приношения хвороста в дом во многом проясняет скифскую аналогию у святилища Ареса. Но существенная разность пункта приношения предполагает наличие непреодолимого противоречия. Можно ли сравнивать грандиозное святилище и традиционный осетинский дом. По всей видимости, да. Важно, в какую идеологическую конструкцию облекает это сооружение сознание живущего в нем человека. Напомним, что святилище Ареса представляло собой для древнего человека модель Космоса, в котором он жил и который его защищал от Хаоса. Эта модель ориентировалась по горизонтали на четыре стороны света, а по вертикали соединяла нижнюю зону, Преисподнюю, с зоной жизни людей и верхней зоной Богов. Все эти зоны пронизывала мировая ось, образно представленная как ствол Мирового древа.

Теперь посмотрим на традиционный осетинский дом – хадзар. Его ориентация на четыре стороны света не вызывает сомнения. Жилище, как и селение у осетин всегда было ориентированно фасадом на солнечную сторону. В ориентации жилища по сторонам света преследовались конкретные цели, а именно: включение в целостную систему соответствий пространственно-временного, социального, религиозного, экономического, мифологического, космологического, хозяйственно-бытового характера. Традиционное жилище выступает в этом контексте как один из важных элементов микрокосма, сакральный центр которого маркировали статичный очажный комплекс и переносной домашний жертвенник – «фынг» (111, с. 174-175).

Приведем любопытный осетинский свадебный обычай. Во время свадебного праздника неженатая молодежь опускала длинный шест с крестообразным концом, «фарны хъил», через светодымовое отверстие «ердо» в крыше дома. Несколько юношей крутили трехметровый шест вдоль оси до тех пор, пока на крестообразный конец не насаживали кушанья с праздничного стола. Эта веселая забава несет с себе величественный семиотический смысл. В понятие «фарн//фарнæ» В.И. Абаев включил космогонические представления древних: небо-солнце, небесная благодать, мир, благодать, благополучие и т.п. Осетинское «хъил//гъелæ» среди других имеет одно важное значение – «высоко задранный». Выдающийся осетинский этнолог В.С. Уарзиати, исследовав данный этнографический текст отметил, что шест с подвешенной бараньей или козлиной шкурой, культовое назначение которого мы уже рассматривали, называется «æвгъил», что включает в себя понятия «арв» и «хъил» и, следовательно, означает обрядовый предмет, «высоко задранный в небо» или «небесный шест». Вследствие сказанного, кушанья, насажанные на крестовину «небесного шеста», ясно говорят о их жертвенном движении вверх, т.е. к небу.

Изучение традиционного горского жилища показало, что указанное отверстие «ердо» или «сæйраг» было в древности единственным или основным световым отверстием. Об этом говорит его название «сæйраг» (основной, главный), в то время как обычное окно в стене именовалось «фарсаг». Во многих традиционных культурах окно или просто световое отверстие в жилище было тесно связанно с астрально-солярным культом, что только подтверждает отношение «ердо» к верхней, небесной сфере мира (110, с. 110-112). Можно еще добавить, что, по осетинским поверьям, души предков обычно являлись в свои дома через дымовое отверстие «ердо». Через это же отверстие в дом, с ударом грома, могла влететь бусинка счастья – «цыкурайы фæрдыг» (124, с. 37, 146).

Но в традиционном осетинском доме существовал еще один символ Верха. Возможно, даже более сакральный, чем светодымовое отверстие. Это – средняя потолочная балка. Вот как описывает ее русский путешественник начала ХХ века: «Потолок держится на длинной, по середине положенной балке, называемой аххараг, балка эта лежит на трех столбах (цаджындз). Средний столб стоит среди комнаты и на верхней части имеет резные украшения… (рис. 10). К средней балке подвинчивают цепь с крючком, в который подвешивают котел» (78, с. 253). Примечательно, что в абхазском эпосе упоминается «большой нартовский дом» – каменный или железный, с железной или золотой большой балкой посередине, на которой нарты подвешивали громадный общесемейный медный котел «на сто человек» (34, с. 16).

Рис. 10. Резной опорный столб в центре осетинского дома – воплощение образа родового Древа жизни

Итак, верхнее светодымовое отверстие осетинского дома и (или) его средняя балка маркировали собой верх мироздания, его небесную сферу. Нижнюю зону мира (как мы отмечали в предыдущих главах) маркирует хлев, порождающая зона дома. Именно в хлеву происходит обрядовое приобщение женщины-роженницы к силе земной порождающей энергии. Но этот же период был и наиболее опасным для нее и ребенка, как приблизившихся к хтоническому миру, низу, зоне смерти. Поэтому восхождение роженицы и ребенка в среднюю, жилую зону дома, происходило только после очистительной церемонии. Мы прояснили с вами все три вертикальные зоны традиционного осетинского дома. Связующей их осью выступает надочажная цепь или ее ипостась Центральный столб дома, в котором обитает ангел хранитель дома – Сæры зæд, но образ цепи более архаичен в космогонии осетин.

По традиционным представлениям, в мифологическую эпоху с ударами грома на землю падали и надочажные цепи (рис. 11). Некоторые из них хранились в святилищах, исцеляя своей магической силой страдания больных. С цепью и очагом связано осетинское божество Сафа, отождествлявшее собой весь патриархальный род, его силу и благополучие. Существовало стойкое понятие, что пока в доме висит цепь, – он процветает, при выносе цепи из дома дом «рушится», т.е. цепь олицетворяет здесь становой хребет, ось дома. Вновь прибывший член семьи (невеста, ребенок, кающийся кровник) приобщался к домашней святыне, к символу преемственной связи поколений родственников этого дома. Надочажная цепь образно представляет ствол Древа жизни, вокруг которого живет защищенная им семья. Лучшей иллюстрацией этой идеи служит новогодняя песенка «Басилта»: «В него (в дом) с неба/ Спущена цепь из ста звеньев,/ На ней подвешен котел с четырьмя ручками/ В нем туша откормленного барана,/ Под ним жаркий огонь из оленьих рогов,/ Вокруг него счастливая семья» (75, с. 220) (рис. 12).

Рис. 11. Традиционная осетинская надочажная цепь – святыня рода, воплощение образа родового Древа жизни		Рис. 12. Очаг и надочажная цепь являлись организующим центром осетинского дома

При этом нужно отметить и то, что квадрат осетинского дома включался в два сакральных круга – внешний, годичный круг времени и внутренний круг домашнего очага, объединяющего собой не только все функции дома и его обитателей, но и ушедших предков с будущими поколениями. Традиционный осетинский дом существовал как микромодель мира, с обитавшим в нем маленьким народом, – семьей. Каждая функциональная частица этого дома-космоса была точной копией большого мира, куда входил маленькой частицей и сам дом. Идея дома-мира восходит к далеким кочевым временам, в которых шатер-юрта скифа, сармата, алана так же ориентированный на четыре стороны имел верхнее отверстие, надочажную цепь и очаг. Возведение кочевого жилища в любом месте бескрайней степи семантически была идентична возведению Мировой модели.

Напомним, что, по нашим предположениям, в основании скифского святилища лежал погребальный курган, но любое скифское погребение имитировало земную жизнь своего хозяина. В знаменитых Пазырыкских курганах погребальная камера строилась как деревянный сруб, в котором даже прорезались боковые оконные отверстия. Из вышесказанного вытекает, что традиционный осетинский дом, наследник символики мировоззренческих конструкций североиранского мира, олицетворял собой идею Мирового древа. Духовная структура Древа, не меняясь во времени, подключалась ко всем функциям жизни своего подопечного, от момента его рождения до момента смерти.

(Продолжение далее)