Валерий Цагараев

Битва цивилизаций
(Из книги "Искусство и время". Владикавказ, издательство "Ир", 2003)

Если взглянуть на современное изобразительное искусство как бы со стороны, то можно прийти к любопытному выводу – в нашем обществе одновременно существуют разные формы (системы) визуальной интерпретации реальности.

Рядом с искусством изобразительного (академического) реализма существует визуальное искусство документального (технического) реализма, т.е. фотография и кино. Параллельно с этими визуальными системами процветает искусство символической реальности, причем как фигуративное, так и абстрактное. Рядом с традиционными технологиями изобразительного искусства (живопись, скульптура, графика) актуально существуют: объект (инсталляция), акционное искусство (перформанс) и видео искусство (киберпространство).

Создается устойчивое впечатление, что современное общество состоит из представителей разных культур (цивилизаций), мировосприятие которых опирается на различные пространственно-временные картины мира, вследствие чего и отображается художниками посредством различных визуальных систем. Такая ситуация существует уже более столетия, поэтому приходится признать, что она и есть реальное поле современной культуры, в которой простодушный наблюдатель, не имеющий опыта ориентации в этом полифоническом (постмодернистском?) культурном пространстве, рискует не только заблудиться, но и, главное, потерять всякий интерес к ее культурным ценностям, что, как следствие, неминуемо приводит общество к культурной дезинтеграции и деградации.

Чтобы разобраться в причинах, сформировавших современную культурную ситуацию, попробуем проследить путь ее развития с тех самых времен, когда она еще представляла собой картину мира традиционного общества.

Традиция

Хорошо известно, что традиционные пространственно-временные ценности архаического мировоззрения, обрели свое продолжение (новое рождение) в модернистском изобразительном искусстве ХХ века. Художников привлекала к себе не только эстетика Традиции, но и законы ее мировосприятия, под влиянием которых эта эстетика и сформировалась. Одним из таких законов явился закон общности смыслов всех проявлений мира. Сознание традиционного человека не разделяло простое и сложное, главное и не главное, близкое и далекое, гармоничное и не гармоничное, понимая и воспринимая мир как одно целое.

Стабильное однородное ощущение и объяснение окружающей реальности приводит традиционное сознание к информационной инвариантности, посредством которой формировалась и его мифологическая картина мира. Именно это информационное постоянство проясняет поразительную устойчивость (равновесие) в пространственной ориентации традиционного сознания, и, в конечном счете, тождественное ей ощущение времени. Отметим и то, что информационная устойчивость формировалась как идеология коллективного сознания, не позволяя индивиду интерпретировать идею времени и пространства по собственному усмотрению. Традиционный человек не имел психологической возможности взглянуть на свой мир со стороны, оставаясь под защитой мировоззренческой концепции коллектива, что позволяло ему сохранять психическую (духовную) стабильность при любых природных и социальных катаклизмах.

Сознание традиционного человека обладало уникальными адаптационными возможностями. Аномальные процессы реального мира укладывались в его сознании в определенную знакомую, а значит, управляемую, мировоззренческую схему, действующую периодически и в определенной временной точке. Возникающая проблема лишь напоминала человеку о древних законах его космоса, и он, не забывая о них, излечивал полученные «увечья» с помощью обрядово-ритуальной молитвоформы, одним из появлений которой и была визуальная культура (рис. 1, 2, 3).

Рис. 1, 2, 3. Объекты природы несут в себе знаковую образность культуры человека

Традиционное сознание не представляло цель, ради которой нужно нарушить реальную (материальную) изобразительную плоскость визуальной иллюзией движения, вперед или назад. Движение на изобразительной плоскости мыслилось вверх или вниз, соединяя в одно целое изобразительную и реальную плоскость (природного объекта, стены, тела и т.п.). Традиционный художник проводит по этой плоскости рукой, осознавая ее природность, ощущая ее фактуру. Мир вокруг и белая плоскость стены не иллюзия его сознания, а окружающая божественная реальность. Традиция не позволяет сознанию разрушить эту реальность иллюзией линейной перспективы, уводящей взгляд вглубь изображения, к иллюзорному горизонту. У этого прорыва нет никакой основы в предыдущем мировоззренческом опыте поколений (рис. 4).

Рис. 4. Традиционный осетинский орнамент

Более того, для традиционного человека красота изобразительной плоскости разрушается от ощущения ее глубины. Воспроизведенный на плоскости архаический визуальный образ осуществляет собой идею равновесия, упорядоченности и сохранности божественного бытия, т. е. реализует собой основной закон красоты мира. Таким образом, традиционная культура великолепно понимала, что красота картины – это, в первую очередь, красота ее поверхности, т.е. того знакового смысла, что остается от объектов мира, если исключить из них измерение в глубину.

Оставаясь носителем «наивного» плоскостного восприятия изобразительного пространства, традиционный художник описывает с помощью условной знаковой системы не окружающую его природную реальность, а сакральную реальность божественного мира, при этом, не акцентируя своего авторства, оставаясь анонимным. Не имея права нарушить, он обретал право говорить с божественным пространством.

Погружение традиционного человека в ритуально-экстатическое состояние открывало ему мир новых образных возможностей, новых форм и картин. С нашей, рациональной, точки зрения это состояние должно было бы привести человека к интеллектуально-эмоциональной разупорядоченности, но в архаической реальности только посредством ритуальной традиции человек и обретал мировоззренческую устойчивость, т.е. именно упорядоченность своего мира (рис. 5).

Рис. 5. Ритуальный танец американских индейцев, носителей архаической знаковой культуры

Казалось бы, на первый взгляд, внешняя непоследовательность, нелогичность проявлений ритуального текста, на самом деле оборачивалась причинной обусловленностью законов древнего космоса, структурно объединявшего человека и природу. Каждый фрагмент ритуального текста интерпретировался традиционным сознанием в неразрывном единстве с циклическими законами мира, в их пространственно временном аспекте. Модель мира совпадала с моделью времени, представляя собой устойчивую вертикаль.

Наличие подобной модели М.М. Бахтин отмечает в европейском средневековье, человек которого все еще живет по законам Традиции. «Всякое существенное движение мыслилось и представлялось только как движение вверх или вниз, как движение по вертикали. Все образы и метафоры движения в средневековой мысли и в художественном творчестве носят резко выраженный и поражающий своей последовательностью вертикальный характер.

А образы и метафоры эти играли громадную роль: ведь вся система оценок передавалась именно в метафорах движения, все лучшее было высшим, все худшее было низшим. И вот поражает почти полное отсутствие среди всех этих двигательных образов движения по горизонтали, движение вперед и назад.

Движение по горизонтали было лишено всякой существенности, оно ничего не меняло в ценностном положении предмета в его истинной судьбе, оно мыслилось как топтание на месте, как бессмысленное движение в безысходном кругу. Та конкретная и зримая модель мира, которая лежала в основе средневекового образного мышления, была существенно вертикальной.

Иерархическое движение по вертикали определяло и отношение ко времени. Время мыслилось и представлялось как горизонталь. Поэтому иерархия представлялась вневременной. Время не имело существенного значения для иерархического подъема. Поэтому не было представления о прогрессе во времени, о движении вперед во времени. Переродиться в высшие сферы можно было мгновенно» (1, с. 244).

Обладая однородной картиной мира, традиционный социум мог принимать (посылать) информацию, как из прошлого, так и из будущего. Наша Цивилизация давно потеряла эту коммуникативную особенность. Построенная на индивидуальном восприятии реальности, она разрушила Вертикаль, изменив традиционную структуру времени и пространства, и этим окончательно нарушив как коллективную гармонию общества, так и универсальную пространственно-временную симметрию мира. Теперь каждый из нас живет в своем туннеле времени, умело имитируя коллективную сопричастность.

Сегодня существует широко распространенное мнение о закостенелости и однообразии традиционной культуры, основанное на постоянной повторяемости ее структурных узлов. При этом придерживающиеся этого мнения не задаются вопросами, как могла просуществовать тысячелетия подобная закостенелая культура, как, при ее статике, она смогла успешно реагировать на изменяющуюся природную и социальную реальность, помогая человеку в невероятно трудных условиях его существования?

Равновесие и однообразие традиционной культуры обусловлено тысячелетним опытом приспосабливания человеческого коллектива к природе. Отсюда и видимость внешней ограниченности индивидуальной свободы, которая так волнует нашего, охваченного стрессами, современника. Традиция противопоставила внешней свободе уникальную технологию разупорядочивания психо-эмоционального однообразия, знакомого современному человеку в образе депрессии, путем ритуального воссоздания у него духовно-эмоционального ощущения неравновесия (инициационной смерти-рождения). Именно отсюда вытекает особая технология видения артефакта, когда у объекта не одна статическая точка зрения, как, например, в искусстве реализма, а множество, столько, сколько зрителей смотрит на объект.

В результате ритуального воздействия на психику человека его бессознательное покидает пространство сознательной ограниченности, обретая возможность измененного восприятия реальности. Эти ритуальные трансформации (локальные отклонения психики) не разрушали сознание, а очищали его, приводили к усвоению энергии бессознательного, к порождению эмоционально-символической образности, являвшейся для человека источником новых мифопоэтических откровений, а значит и духовного разнообразия. Поэтому внешняя размеренность, однообразность визуальных форм традиционной культуры восполнялась получаемой от них богатой (полифоничной) эмоционально-образной жизненной информацией, как для отдельного человека, так и всего традиционного социума (рис. 6, 7).

Рис. 6. Образец плоскостного пространства античной вазописи		Рис. 7. Образец плоскостного пространства скифской культуры. Фрагмент изображения скифского покрывала из Пазырыкского кургана представляет сцену прибытия души всадника к трону Богини-матери, держательницы Мирового древа. Горный Алтай, V в. до н. э.

Для понимания уникальности традиционной культуры важно отметить универсальный характер восприятия и обмена интеллектуально-эмоциональной информацией в обществе. Традиционный человек пользуется всей амплитудой своих биофизических возможностей. Музыкальный звук, устная речь, хореографическая форма и мимический жест, образно-знаковый код визуальной интерпретации, все участвует в процессе социального общения, задействуя весь интеллектуально-эмоциональный опыт человека. Именно традиция породила в своем ритуальном пространстве форму и идеологию нашего театра, балета, оперы, при этом не разделяя общество на актера и зрителя, а объединяя его.

Ритуальное действо, воспроизводя изначальный ход сущностных событий бытия, очищало и восстанавливало психическое здоровье социального организма. Человек переживал удивительные эмоциональные ощущения, обрядовый характер которых был равноценен творческому акту художника. Можно с уверенностью предположить, что каждый представитель традиционного общества был творческой личностью, глубоко знавшей и активно реализовывавшей ценности своей культуры, т.е., как сегодня сказали бы, жил богатой творческой жизнью.