Помним и любим
(окончание)

Правда жизни

В памяти немногих друзей, тех, кто его по настоящему знал, Вилен до конца оставался благородным, одиноким рыцарем, сносящим все невзгоды жизни ради светлой цели своего пути. Он и ушел с таким же достоинством, с каким жил, тихо, скромно затворив дверь, чтобы не беспокоить своей болью родных. Но для меня ушел не только друг, крупный ученый, интересный человек, вместе с ним ушла целая эпоха под названием «восьмидесятые годы», время откровений и надежд.

		Поводом для встречи друзей и знакомых Вилена послужила оставленная им для них огромная бутылка греческого коньяка «Митакса», который Вилен уважал и собирался распить на свой день рождения, так и не случившийся. По окончанию поминального застолья собравшиеся расписались на этикетке бутылки. Сидят слева на право, вокруг стола: Шалва Бедоев, Владимир Акоев, Лев Дзугаев, Тамир Салбиев, Артур Цуциев, Валерий Цагараев, Таймураз Саламов, Алан Гатагов. Фото В. Акоева, ноябрь 1996 г.
Фото из альбома автора (еще 2)

Воспитанные на ценностях, взращенных в оранжерейных разговорах застойного периода, мы были идеалистичны в своих представлениях о долге и чести, о чистоте помысла, поступка, о предназначении человеческой жизни, что и делало из нас максималистов. Вилен не был исключением. В своей статье «Диалог культур в творчестве Елбасдуко Бритаева» он приводит высказывание поэта Александра Блока, полностью отвечающие и его жизненной позиции –
«... народ собирает по капле жизненные соки для того, чтобы произвести из среды своей даже некрупного писателя, и если автор ответственен, он возвращает народу взятое у него, он таскает на спине своей слова бунта и утешения, страдания и радости, сказки и правду о земле и небе».
Возможно, кто-то скажет, что этот максимализм и есть проявление таланта, его единственно возможная позиция, но как с таким богатством жить в нашей стране. Я упоминал уже, что Вилен вынашивал в себе образ традиционного осетина, но при этом он оставался горожанином, интеллигентом со свойственным последнему чувством индивидуализма. Эта двойственность одна из важнейших проблем владикавказского общества, вернее проблема лучших его представителей.
В сложных горных условиях веками формировался особый психотип горского характера: сдержанный, молчаливый, услужливый, подчиняющийся воле старших, формирующий свое мнение из коллективного и высказывающий его только когда спросят. Но в условиях города этот психотип утратил свою функциональную основу, обретя оттенки молчалинского тезиса – «в мои лета не должно сметь свое суждение иметь». Для простого горожанина подобное социальное поведение всегда было органично, но для творческого человека, ученого, такая жизненная позиция во все времена грозила личностной деградацией. Многие годы Вилен пытался соответствовать кодексу поведения традиционного осетина, но со временем стал замечать, что некоторые из его старших, кого он по определению должен был уважать и слушать, не являются носителями не только мудрости, но иногда даже элементарной порядочности.
Нетрудно понять, что с годами обретенные Виленом профессиональный опыт и знания, многочисленные статьи и монографии, восторженные отзывы столичных коллег не могли не вступить в конфликт с существующей владикавказской реальностью. Так и произошло. Индивидуальность начинала раздражать коллективное сознание многих. Вилен рассказывал мне о чинимых ему по службе препятствиях, порой унижениях. Параллельно с личным он говорил мне грустные слова об Осетии, о происходящей деградации былых духовных ценностей, но тогда я плохо понимал его, переживая за друга.
Сегодня я думаю, что он был слишком категоричен. Раздражавший его тип людей всегда был и будет в этом мире. И от этого мир не плох и не хорош, он такой, какой есть. Я помню, как одна из коллег Вилена отреагировала на мои восторженные отзывы о его научной деятельности любопытным замечанием: «Ну что он нового открыл, это и без него все давно знали». Вспомнилось эссе Умберто Эко «Карлики на плечах великанов». Взобравшись на плечи великана, карлики видят дальше него, но совершенно забывают о том на ком стоят.

Последние встречи с Виленом были самые теплые и самые грустные. Фото В. Акоева, 1993 г.

Вилен встал на крыло и поднялся над привычным миром, но не улетел из него, как улетели житейски мудрые Гарданов, Абаев, Токати, Гергиев и другие, а остался, противостоя всему серому, ради своей Осетии. Но силы были неравны и судьба свершилась. Как тут не поверить в предопределенность судьбы. И в то же время как не поверить в величие судьбы, выбравшей для человека достойный, высокий путь. Ушел ученый и человек, но остались его книги.

Новая книга

Как бы тягостен или радостен не был жизненный путь ученого, но главное для него – публикация научных трудов. Вилена Уарзиати уже нет, но есть его и ему близкие люди, и они сегодня дали новую жизнь его исследованиям. Читателя не должно удивлять, что публикация научных трудов выдающегося осетинского ученого была осуществлена частными лицами – семьей, друзьями. Наша жизнь сплошной парадокс, но раз свершилось издание нужной обществу книги, значит жизнь не так уж слепа.

Обложка новой книги Вилена Уарзиати «Избранные труды»

Новая книга Вилена Уарзиати «Избранные труды. Этнология. Культурология. Семиотика. Книга первая» напечатана в 2007 году в Москве, в типографии «Новости», славящейся своей полиграфией. В книгу вошла последняя монография Вилена «Праздничный мир осетин» и много разнообразного материала по осетинской традиционной культуре. Книга снабжена обширным научно-иллюстративным материалом, комментариями и представляет собой своеобразную энциклопедию осетинской этнокультуры, и хотелось бы надеяться, будет желанна в каждом доме, в каждом учебном заведении.

Сегодня нетрудно найти деньги на очередной гламурный журнал, но ох как нелегко издать научный труд необходимый для достойной, культурной жизни общества. Поэтому, завершив издательский цикл, хочется выразить благодарность всем кто в той или иной степени участвовал или помогал в процессе создания новой книги выдающегося ученого. Если ангелы Вилена не отвернутся от нас, то мы увидим и остальные его труды, приоткрывшие нам удивительный мир древней осетинской культуры.