Традиция помещать образ коня-проводника в центральную структуру архаического мироздания присутствует повсеместно в верованиях индоевропейских, индоиранских народов, к семье которых принадлежали и скифы. Священный конь был инкарнацией, атрибутом и жертвенным животным Бога-отца-солнца.

Роспись, начинаясь с вершины Мировой горы, заканчивается изображением Мирового древа, причем акцент делается на его нижней части. По представлениям древних, эти сакральные образы защищают с обеих сторон древний космос, персонально олицетворяя его. Центром, питающей энергией, указующим истину началом этого космоса является Богиня Мать-земля.

Прямоугольная в плане гробница уже своей конструкцией семантически воспроизводит древнюю модель мироздания. Мифологическое сознание древних кодировало, как тайнопись, священные тексты (знаки) своей модели мира в конструкциях храмов, домов, гробниц. Этот же код мы обнаруживаем и в конструкции Кяфарской гробницы.

Возможность художественной реанимации особенностей национальной история и составляет уникальность творческого наследия Василия Сурикова, выдающегося русского художника понимавшего и верившего не только в Россию, русского человека, но и в метафизический
феномен русской души.

Трудно поверить в то, что орнамент народа, вместе с уникальными эстетическими особенностями, все еще продолжает сохранять в себе специфическое восприятие мира, сформировавшееся еще на заре становления этноса.

Чтобы войти в дивный, мистический мир древних мировоззренческих текстов, заложенных в сюжеты изобразительных композиций Едзиева, обратимся к миру Традиции, к его духовным источникам, питавшим душу Мастера и внутреннюю суть создаваемой им вещи.

Первенство К.Хетагурова, как родоначальника осетинского профессионального изобразительного искусства, бесспорно, но именно в творчестве Туганова изобразительное искусство осетин впервые задышало теми же визуальными проблемами, что и передовое российское и европейское искусство.

Истоки модернизма художника лежат в начале ХХ века, конкретнее в 1903 году, когда молодой, уставший от академической рутины репинской школы Махарбек Туганов появляется в Мюнхене, в школе-студии Антона Ашбе, готовый к восприятию нового откровения в искусстве.

В архив М. Туганова входит не только его творческое наследие, фотодокументы о его жизни, но и статьи по искусству и переписка с друзьями. Так же в архив вошли немногочисленные документы имеющие отношение к сыну художника, Энверу Туганову.