Осетинский орнамент
(продолжение)

Аминат Чехоева

Говоря об осетинской традиционной культуре, невозможно не обратиться к жизни удивительной мастерицы, последней хранительницы знаний осетинского орнамента – Аминат Чехоевой, творчество которой стоит в одном ряду с самыми выдающимися народными художниками своего времени.

Аминат Чехоева (1892–1971) родилась в горном селении Нузал (рис. 50), что в Алагирском ущелье Северной Осетии, в семье офицера царской армии Тасолтана Мзокова (1816 – 1896), достаточно образованного для своего времени человека. Еще в детстве и ранней юности, проведенных в родительском доме, Аминат, благодаря своей матери Косер, урожденной Танклаевой (1843–1918), и своим старшим сестрам, приобщилась к рукоделию, к искусству создания орнаментальной композиции. Через много лет, уже став признанной мастерицей, она не раз с благодарностью вспоминала одну из своих сестер, Жаду, обладавшую незаурядным даром преломлять любые канонические мифологические идеи в различные орнаментальные формы.

Рис. 50. Аминат Чехоева. Фото начала ХХ века

Импульс к творчеству давала и сама атмосфера древнего Нузала, одного из классических уголков горной Осетии, хранилище духа национальной культуры. Замкнутость его способствовала сохранению здесь устойчивого уклада жизни, древних традиций, этикета, а также исторических преданий и фольклора. Кажется, сама атмосфера Нузала была пропитана седой стариной, отголосками славы могучих, героических предков, потомков Ос-Багатара, одного из последних аланских царей, воспетого в народной поэзии. Нузал не случайно считался одним из очагов национальной культуры. Это был духовный и религиозный центр. Здесь сохранилась христианская часовня XIV века (Нузалы аргъуан) (рис. 51) с мавзолеем Ос-Багатара и уникальной для Северного Кавказа фресковой росписью, выполненной осетинским художником Вола Тлиагом, современником Джотто и Рублева.

Рис. 51. Нузальская часовня. Северная Осетия, XIV в.

Естественно, атмосфера Нузала и среда, в которой росла Аминат, оказали немалое влияние на формирование ее личности, и на склоне лет сохранившей живые воспоминания о прошлом, предания и притчи, услышанные в далеком детстве, но главное для нас – духовные смыслы, заложенные ее предками в ткань орнаментальных узоров.

Судьбе Аминат не позавидуешь. Восемнадцатилетней девушкой она вышла замуж, родила двоих детей – сына и дочь, но пережила их обоих. Вскоре после кончины дочери она теряет и мужа. Безутешная в своем горе, Аминат тем не менее не впала в отчаяние, а обрела смысл жизни в творчестве. Ее богатый внутренний мир, неистощимая фантазия и безупречный художественный вкус, а также прекрасное знание национальной культуры нашли свое отражение в бесконечных вариациях орнаментальных образов (рис. 52). Аминат отдавалась творчеству с беззаветным вдохновением, создавая все новые и новые композиционные вариации, не нарушая при этом структуру древних узоров. Она с увлечением вышивала золотыми и серебряными нитками одежду, подушки, предметы быта, занималась аппликацией по коже и сукну, но больше всего ее воображение занимало искусство вырезания орнаментальных выкроек, техника создания которых заключается в том, чтобы на сложенном в несколько раз листе бумаги или кожи вырезать определенные фигурки таким образом, чтобы в развернутом виде получить цельный усложненный узор, построенный по законам симметрии и ритма. Техника вроде бы простая, но требующая от мастера дара предвидения будущей композиции.

Рис. 52. Аминат Чехоева. Семидесятые годы ХХ века

Симметрия в орнаментальной композиции не случайна. Она представляет здесь особого рода геометрическую закономерность, вытекающую из мировоззренческой идеи. Зеркальное воспроизведение орнаментальных структур или их повторяемость имели в условиях мифопоэтического сознания традиционного человека определенную цель – обнаружить и подчеркнуть в самой орнаментальной структуре или ее элементах связь и тождество со священной моделью мира, ее центром, ее однородной разделенностью, циклической повторяемостью (подобная идея хорошо прослеживается в визуальной культуре североиранцев). Техническая простота создания орнамента соответствовала знаковой сакральности получаемого результата. Именно поэтому орнаменты Аминат Чехоевой не только эстетически оживляли функциональный предмет, но и являлись средством выражения (обозначения) его сокровенного внутреннего смысла.

Аминат Чехоева, как и любой большой народный художник, обладала своими определенными, выработанными благодаря длительному опыту, мотивами и приемами, которые составили в конечном итоге сложную систему ее орнаментики (рис. 53, 54). Она тяготела к замысловатым и одновременно сдержанно-благородным орнаментальным композициям, выражавшим ее представления о мироздании. Сравнивая ее произведения с образцами орнаментов других народных мастериц, нельзя не обратить внимание на контраст, который обусловливается традиционной структурой и индивидуальной пластикой узора, т.е. внутренним характером орнаментального рисунка, а также фоном, не только создающим ритмические паузы, но и участвующим в процессе формообразования, попеременно чередуясь с основным рисунком.

Рис. 53. Скифо-сакский орнаментальный мотив из Пазырыкского кургана идентичен по своей стилистике орнаментальной манере А.Чехоевой. Горный Алтай, V – IV в. до н. э.		Рис. 54. Образцы орнамента Аминат Чехоевой (всего - 10 изображений)

Аминат Чехоева внесла неоценимый вклад в сокровищницу одного из древних и традиционных видов народного творчества осетин – орнаментального искусства. До последних дней она не прекращала заниматься делом всей своей жизни. В ее искусстве, глубоко национальном по своему характеру, отражается уровень изобразительного мастерства всего народа. Творческое наследие ее тем более ценно, что тайны искусства, которому столь беззаветно служили она и другие мастера, вместе с их уходом были утеряны безвозвратно. Более широко с творческим наследием Аминат Чехоевой можно познакомиться в альбоме «Орнаментальное искусство осетин» (11, с. 32).