Туганов и национальная культура

Творческий метод

Благодаря тем немногим воспоминаниям о Туганове, его статьям и таким же немногочисленным его работам, что дошли до нас, мы можем увидеть не только отношение общества к новаторским поискам художника, но и само направление этих поисков.

Например, рисунок осетинского мастера выделяется особой экспрессивностью линии и формы, сближаясь с графикой европейских художников-экспрессионистов: А.Дерена, Ф.Мазереля, Э.Барлаха, Ф.Марка, К.Кольвиц (рис. 13, 14, 15). В своих графических композициях Туганов виртуозно владеет культурой тона, контура, фактурой рисунка, и в этом сказывается школа А.Ашбе. Форма и пространство в его работах состоят как бы из одной субстанции, создавая впечатления чувственной, физической реальности воспроизводимого им фигуративного, но далеко не реалистического изобразительного мира.

Рис. 13. Свадьба у осетин. Худ. М. Туганов, 1927 г.		Рис. 14. Развод с женой (фрагмент). Худ. М. Туганов, 1927 г.
Рис. 15. Осетины в Турции (фрагмент). Худ. М. Туганов, 1929 г.

Повествовательный текст (процесс) в работах Туганова всегда семиотичен, так как формируется кодовым пространством композиции. Поэтому и прочтение его художественной образности невозможно без глубокой зрительной интерпретации. Но вот, что любопытно. Для понимания работ Туганова нужен просвещенный, но открытый для разговора (т.е. по-своему постодушный) зритель, готовый не только развоплотить его визуальный текст, но и воздействовать на его возможности (варианты, дополнительные точки зрения). Как и художник, он должен быть готов погрузиться в творческий процесс, ощущая и проявляя эмоционально-символические составляющие произведения мастера. Только в таком состоянии у зрителя и может открыться иное восприятие реальности, иное ее чувствование.

Пластические и живописно колористические идеи художника проявляют себя особенно в таких работах, как «Чермен» и «Олениха, кормящая Батраза» (рис. 16, 17). И хотя это работы 20-х годов, они многое рассказывают нам о творческих поисках Туганова в послемюнхенский период, сближая их с уже обозначенной нами идеологией европейского экспрессионизма. Для Туганова цвет – одна из сторон мира, что-то более важное, чем эстетика, что-то соотнесенное с космическим смыслом, с полюсами добра и зла. К примеру, в картине «Собачья скала», сюжет которой передает трагический момент всенародной казни преступника, цвет символически соотнесен с каждой из трех частей композиции.

Рис. 16. Олениха, кормящая Батраза. Худ. М. Туганов, 1928 г.		Рис. 17. Чермен. Худ. М. Туганов, 1928 г.

В большинстве картин Туганова небо, горы, вода – всегда бело-голубые, просветленные, чистые. Земля – золотисто-зеленая, теплая. Изображаемый художником человек – плоть от плоти от этой земли, от этого неба, воды, гор, лесов и полей. Формирующий его цвет и пластика, как корни древа, вплетаются в его мир, ибо для художника они нерасторжимы. В этом Туганову верно служит обретенный в творческих поисках особый экспрессивный мазок, как атом, объединяющий весь его художественный мир. Важно отметить, что идентичную технологию живописного мазка мы встречаем в работах Явленского созданных 1905-1907 годах. Живописная культура старшего товарища настолько повлияла на молодого Туганова, что и через годы он воспроизводит ее в своих работах (рис. 18, 19, 20).

Рис. 18. А. Явленский. Мюнхен, 1905 г.		Рис. 19. Улица (фрагмент). Худ. А. Явленский, 1905 г.		Рис. 20. Дорога (фрагмент). Худ. А. Явленский, 1905 г.

Экспрессивный красочный мазок осетинского мастера соответствует не только созидаемой форме, но и ее символическому содержанию. Так, например, пространство багряного неба в картине «Олениха, кормящая Батраза» выстраивается из чувственно интенсивных красок (красных, оранжевых, желтых), нанесенных горизонтально расположенными продолговатыми мазками, между которыми встречаются легкие мазки черного цвета, оттеняющие яркость и светоносность всей картины багряного неба. Прием этот, воспринятый Тугановым, по всей вероятности, еще в Мюнхене у Явленского, позволяет художнику создать тугую, напряженную тишину небесной пустоты, нависшей над теплой тишиной материнского кормления. Просто и величаво (рис. 21, 22, 23).

Рис. 21. М. Туганов с сыном Энвером, 1928-1929 гг. (?)		Рис. 22. Чермен (фрагмент). Худ. М. Туганов, 1928 г.		Рис. 23. Олениха, кормящая Батраза (фрагмент). Худ. М. Туганов, 1928 г.

Картины Туганова «Чермен» и «Олениха, кормящая Батраза» не только отвечают всем параметрам и особенностям экспрессионистского стиля, но и являются выдающимися произведениями этого направления искусства, вершиной экспрессионистических поисков осетинского художника.

Несведущему зрителю может показаться, что пространство в работах Туганова воспроизводит линейную перспективу реализма. Но это своеобразная обманка. Почти во всех его работах взгляд зрителя акцентируется на переднем плане, а тот, в свою очередь, формирует повествовательную плоскость. Вспомним, чем укорял Туганова «просвещенный» обозреватель Горской олимпиады – «представленные силуэтом персонажи заднего плана подчеркивали плоскость первого». Подобное ряженье в реализм спасало художественную идеологию мастера в трагическую эпоху социалистического реализма.

Взгляд зрителя никогда не находит в работах Туганова смысл (текст) в пространстве изобразительного горизонта, так как горизонта по сути нет, есть только реальность повествовательного центра. Все, что нам видится как горизонт, более напоминает театральную декорацию, каковой и является. Такое построение изобразительного пространства обычно встречается в поздней иконе, народном и наивном искусстве, но в то же время эту композиционную идеологию использовали Ван Гог, Гоген и другие представители нового искусства. Просвещенный Туганов пытается имитировать пространственные идеи Традиции в создании смыслового центра (вертикали) художественной композиции, и во многом эта, трудновыполнимая, задача ему удается. Общеизвестно, что творчество всегда и везде пытается выстроить свой центр мира (свою модель). Успех этого построения и есть успех творческого метода художника, его жизнестойкость среди других творческих методов.

В процессе нашего небольшого исследования творческого метода художника мы увидели, что Туганов продолжает пользоваться колористическими находками экспрессионизма, особенно проявленными в его «Чермене». Цвет используется как носитель эмоционального заряда, выражающего духовное содержание картины. Мазок становится основой идейного пространства картины, но он же составляет автономную суть цветового двигателя формы. Цветовые мазки, постоянно рефлексируя по отношению друг к другу, наполняют изобразительные формы экспрессией.