Махарбек Туганов. Жизнь и творчество
(продолжение)

Мюнхенское окружение Туганова

Мы уже отмечали, что Махарбек Туганов был знаком с русскими художниками А.Явленским (1864-1941) и М.Веревкиной (1870-1938). Их имена он упоминает в связи с мюнхенским кругом знакомых. Записавший воспоминания М.Хаким отмечает: «Идеологическая устойчивость Туганова в вопросах искусства была в значительной степени поддержана знакомством его в Мюнхене с замечательными русскими людьми – Алексеем Ивановичем Явленским и другом его – Марианной Владимировной Веревкиной – учениками Репина и Ашбе. Им Махарбек Сафарович во многом обязан тем, что не захлебнулся в водовороте «модных» в то время уродливых течений и прочно сохранил свои реалистические позиции» (2, с. 26).

Не будем забывать, что запись воспоминаний производилась в «славные» сталинские времена, и Туганов хорошо знал, что в советской России, а тем более в Осетии, имена упомянутых художников мало кому известны. Но фактический материал приведенного текста говорит нам о прекрасной памяти старого художника, удержавшей события давно минувших дней. За исключением одной маленькой неточности – Явленский не Алексей Иванович, а Алексей Георгиевич. Однако, как нам кажется, основная неточность была допущена Тугановым сознательно.

А.Явленский (рис. 22, 23, 24, 25) и М.Веревкина, как и большинство мюнхенских знакомых М.Туганова, входили в организованное В.Кандинским объединение «Фаланга», которое, как мы уже отмечали, отличалось активной выставочной деятельностью. Так, на 10-й выставке «Фаланги», состоявшейся в апреле-мае 1904 года в Мюнхене, уже участвовали известные французские художники П.Синьяк, Ф.Валлотон и А.Тулуз-Лотрек, которых никак невозможно причислить к школе реализма. В 1909 году В.Кандинский, А.Явленский, А.Кубин, М.Веревкина и А.Хофер создают «Новое мюнхенское объединение художников», ориентированное на искусство немецкого экспрессионизма и французского фовизма.

Рис. 22. А. Явленский. Склоненная голова, 1913 г.		Рис. 23. В. Кандинский. Арабское кладбище, 1909 г.
Рис. 25. Портрет А. Явленского. Рисунок В. Кандинского, 1912 г.		Рис. 24. А. Явленский. Женщина с цветами, 1909 г.

Самобытная художница Марианна Веревкина была не только товарищем и соратником Явленского, но и хозяйкой «русского салона», объединявшего мюнхенскую художественную среду. Увлеченная сочинениями русских символистов, она была информационным посредником между российской культурной средой и русскими мюнхенцами. Именно в ее салоне в 1905 году читал свои популярные лекции о современной мировой культуре Андрей Белый.

Рис. 24 а. М. Веревкина. Автопортрет, 1910 г.		Рис. 24 б. М. Веревкина. Пейзаж с парусом, 1914 г.

Прибавим к этому и то, что Явленский (в свое время побывавший в учениках у Матисса) в дальнейшем входил в знаменитое авангардное экспрессионистическое объединение «Синий всадник» (1911) и в объединение «Четверо синих» (1924), и фиксируется историей мирового искусства как художник-экспрессионист.

Из всего вышеперечисленного хорошо видно, что ни Явленский, ни Веревкина не «сохранили свои реалистические позиции», а с самого начала ХХ века проводили новаторские эксперименты в живописи и сложились как художники-авангардисты. Это были высокообразованные люди своего времени, своего круга общения. Махарбек Туганов был для них молодым человеком из провинции, которого они с радостью опекали и образовывали. Именно это общение и могло передать Туганову ценности современного искусства, да он бы и не смог не заметить их, так как все его мюнхенское окружение было погружено в новаторские поиски, центром которых была школа-студия А.Ашбе.

Обратим внимание на то, что писал об искусстве в 1905 году А.Явленский, т.е. в период его общения с Тугановым: «Искусство состоит в том, чтобы передать вещи, которых нет, но которые, во всяком случае, могли бы быть. Мои друзья – яблоки, которые я люблю за их роскошные красные, зеленые и сиреневые одежды, – уже для меня на том или ином фоне, в том или ином окружении больше не яблоки. Их тона и их сверкающие краски на фоне других, сдержанных тонов сливаются в пронизанную диссонансами гармонию. Для моих глаз это как музыка, которая передает мне то или иное настроение моей души, то или иное соприкосновение с душой вещей, с тем нечто, что трепещет тайно и незаметно для всего мира в каждом материальном предмете, в каждом впечатлении, которое мы получаем извне... Яблоки, деревья, человеческие лица для меня лишь указания, чтобы в них видеть нечто другое: жизнь красок, понятую оком страстного влюбленного» (11, с. 27). Какой удивительный гимн цвету! Своеобразный манифест экспрессионистической живописи. Принято считать, что А.Явленский проводил в своем творчестве две противоположные стилевые тенденции – экспрессионизм и конструктивизм. Это обстоятельство делает его искусство уникальным и отводит ему особое место в живописи ХХ века. Но, как мы увидим ниже, эта изобразительная эстетика во многом соответствовала идеологии образовательного процесса школы А.Ашбе.

Исследователи творчества А.Явленского отмечали, что именно он с 1905 года оказывал активное влияние на творчество В.Кандинского, который затем зафиксировал эти общие идеи психологической символики цвета в трактате «О духовном в искусстве», опубликованном в 1911 году. В своем творчестве А.Явленский использовал чувственную интенсивность краски, используя ограниченное количество цветов – красный, синий, желтый, а все остальные переводя в дополнительные. Нанося на локальные цветовые пятна легкие мазки черного, художник заставлял краски как бы светиться. Эту палитру красок и этот художественный прием, воспринятый еще в Мюнхене, Туганов будет применять во многих своих работах.

Вот такие новаторы, если угодно, художественные гении ХХ века, как В.Кандинский и А.Явленский, могли влиять (прямо или косвенно) на творчество Туганова. Мы не знаем, входил ли он в какие-либо творческие объединения окружавшей его художнической среды, но близкое его знакомство с самыми активными членами этой среды предполагает утвердительный ответ. Активная выставочная деятельность во Владикавказе указывает нам на то, что Туганов приобрел подобный опыт еще в Мюнхене.

Формирование личности художника – сложнейший и очень хрупкий процесс. Здесь важно все: и выбранная система обучения, и среда общения, и последующее местожительство, место творческой реализации человека. По-видимому, важнейшим звеном формирования мира Туганова-художника должна была стать именно школа-студия Антона Ашбе и сложившаяся вокруг нее творческая среда.